Марк Гринфилд, аспирант факультета международных и общественных отношений Колумбийского университета, с 1979 по 1981 год работал английским редактором в московском агентстве советских новостей. В своей статье, опубликованной в 1982 году, он рассказывает о своей жизни и работе в СССР.
з окна моей квартиры на Ленинском проспекте открывался вид на два массивных, богато украшенных полукруглых здания. За этими монолитами дорога с ее массивными приземистыми жилыми домами оставалась образцом советской архитектуры для высокопоставленных лиц этого третьего мира, чьи лимузины летали вверх и вниз по проспекту от и до аэропорта Внуково.
Мой дом был несколько другим. Этот дом один из тех типичных домов, которые выросли по всей стране в течение десятилетия после смерти Сталина, когда новый лидер Советского Союза Никита Хрущев стал бороться с отчаянной нехваткой жилья в стране. Народ несколько неблагодарно называл эти жилища хрущобами, играя на слове трущобы. Контраст между помпезными зданиями выше по улице и моим собственным убогим обиталищем был самым хорошим символом пропасти между внешней оболочкой Советского Союза и его внутренней реальностью.
И все же, хотя по западным меркам моя двухкомнатная квартира казалась унылой и тесной, по советским меркам выделение такого количества жилой площади одному человеку было настоящей роскошью. (Я, так сказать, "исправил" ситуацию, женившись на русской женщине, которой власти разрешили покинуть страну вместе со мной.) Я был в привилегированном положении. И в отличие от иностранных дипломатов, корреспондентов и бизнесменов, которые вынуждены были жить в специальных общежитиях, и которым трудно было вырваться из своей изоляции, я смог жить и работать среди русских и наблюдать советское общество изнутри.
Как я понял, что Россия не такая грозная
В течение двух лет, с 1979 по 1981 год, я работал в Москве в Агентстве печати "Новости", в штате которого всегда есть два-три человека, для которых английский язык является родным. Их работа заключалась в том, чтобы помочь агентству сделать, написанные им английские тексты, похожими на английский язык.
Я был нанят после нескольких лет изучения Советского Союза в Университете МакГилла и после того, как я провел четыре месяца в Ленинградском университете, совершенствуя свое владение русским языком. Мое необычное для других иностранцев положение в Москве, позволило мне увидеть измученное общество, пытающееся догнать Запад, скрывая свою отсталость от чужих глаз. Это было совсем не похоже на тот грозный образ решительных славян, готовящихся к борьбе с Америкой, который мы часто видим у себя дома.
Символ этой не такой грозной России встретил меня сразу, когда я пришел в агентство начать работу. На другой стороне улицы висел огромный цветной плакат с надписью: "Коммунисты! Досрочное выполнение планов - это залог успеха!". Плакат висел на новом крыле здания, которое строилось уже более пяти лет. В тот день, когда я уезжал из Москвы, этот план казался мне не более близким к осуществлению, чем в тот день, когда я приехал. Еще один из моих любимых московских плакатов стоял на Садовом кольце,которое окружает центральную часть Москвы. "Вперед, к коммунизму!" - гласил он. Власти, наконец, сняли его, осознав абсурдность подобного лозунга на дороге, ведущей в никуда.
Убегать в магазин во время работы - норма
Одно из первых правил, которое я узнал в "Известиях", было то, что офисная работа в России - это работа, которая постоянно прерывается на вылазки в какой-то магазин в пешей или транспортной доступности.
В течение нескольких часов в день различные российские коллеги, которые должны были сидеть за своими столами, бегали в магазины и совершали покупки. Их начальство закрывало глаза на их отсутствие. Как еще большинство москвичей могло бы справиться с ситуацией, в которой постоянно ощущается нехватка предметов первой необходимости? Орды людей области ежедневно съезжались в столицу, чтобы опустошить полки магазинов. Все зависит от того, чтобы вовремя услышать о каком-то магазине, который только что получил новый запас продуктов питания, одежды или других потребительских товаров - и о том, чтобы попасть туда до того, как запасы закончатся.
Особенно тяжело приходилось женщинам в нашем офисе, большинство из которых были и кормилицами, и домработницами, поскольку русские мужья традиционно не помогают в приготовлении пищи и домашних делах, считая это недостойным мужчины. Слух о том, что где-то появился нужный товар был назван по русским инициалам ОБС и обозначал "Одна баба сказала". Когда до нас доходила новость, что одна женщина сказала, что она видела, скажем, грибы на продажу в определенном магазине, сразу проводилось короткое стратегическое совещание, по итогам которого один человек из нас отправлялся в этот магазин, чтобы закупить товар для всех заинтересованных.
Иногда женщины исчезали одна за другой, когда кому-то из них звонили по телефону. Потом меня кто-то мог спросить где та или иная моя коллега, а мне следовало отвечать: "Я думаю, она ушла на обед". Скорее всего, звонивший делился слухом и женщины убегали, не желая с кем-то делиться редким товаром. Между прочим, я научился никогда не спрашивать, кто звонит. Ответом обычно было обидное: "А ты кто такой?''
Неписаные правила также регулируют поведение в очереди в магазине. Очередь часто выглядит похожей на толпу, но ваше место строго ваше. Люди убегают, чтобы сделать другие поручения, надеясь вернуться вовремя, когда очередь медленно подтягивается к кассе. И вряд ли когда-либо возникал спор о возвращении вашего места.
Если вы не работаете - а по советскому законодательству только замужние женщины и пенсионеры имеют право не работать - целые дни можно проводить, стоя в очереди. Одна наша знакомая женщина простояла восемь часов в очереди возле магазина, который получил поставку югославской обуви и сапог. Она вернулась на следующий день в 6:30 утра на свое занятое еще вчера место в очереди под номером 436, и смогла сделать свою покупку в полдень. Однажды летним днем в автобусе я подслушал разговор двух женщин, одна из которых была в австрийских сапогах:
- Вам долго пришлось стоять?
- Не очень. Только на одну ночь.
- На ночь! И ты называешь это недолго?
- Зимой еще хуже, когда приходится спать в подъездах. На этот раз все было в порядке. Там было тепло.
- А они подходят?
- Нет, на два размера больше, чем нужно.
Но я не собирался просто так стоять в очереди. Через некоторое время я начал задаваться вопросом, получают ли русские болезненное удовольствие от легкого страдания, стоя в очереди. Я видел, как они стоят в очереди без всякой причины - например, чтобы пройти через дверь станции метро, хотя две другие двери открыты. Однажды я видел, как десятки людей выстроились в шеренгу, чтобы пройти гуськом между двумя лужами, хотя они могли бы обойти их.
Однажды моя жена Ольга удивила меня, вернувшись домой с прекрасным болгарским виноградом. Перед одним прилавком стояла длинная очередь - ждать пришлось бы несколько часов. А у другого прилавка уже не было очереди за тем же самым виноградом, но со дна ящиков. Всё это она купила в мгновение ока. Якобы толпа считала, что на первом прилавке был лучший товар. Но моя теория заключается в том, что большинство россиян настолько привыкли стоять в очереди за чем-либо стоящим, чтобы купить, часто прыгая в очередь и только потом спрашивая, что продается, что они автоматически подозревают, что что-то не так, если нет очереди.
Конечно, как я узнал, наблюдая за своими начальниками в агентстве, не все русские должны стоять в очереди. Даже на достаточно низком уровне многие чиновники получают достаточно высокие зарплаты, чтобы позволить себе покупать вещи за несколько лишних рублей, "через черный ход" - на черном рынке. В "Новостях" один из редакторов то и дело заглядывал в нашу комнату и делал какие-то загадочные жесты другим русским редакторам: он принимал заказы на продукты. Для аппаратчиков среднего звена широкий выбор продуктов питания и потребительских товаров доступен в специальных дисконтных магазинах, закрытых для широкой публики, а также в валютных магазинах для дипломатов и других иностранцев. На самом высоком уровне осуществляется доставка на дом отборных продуктов питания от импортных зарубежных производителей. Для всех этих более удачливых людей, я убежден, очередь психологически важна как символ более высокого статуса, ради которого они так упорно трудились, чтобы достичь. Может быть, это одна из причин, по которой так мало делается, чтобы сократить очереди с помощью более разумных методов маркетинга.
Сильный русский - важный русский
Теперь позвольте рассказать о другой реальности русской жизни - роли привилегий. В "Новостях" привилегии в виде товаров и услуг широко использовались для вербовки информаторов, чья работа заключалась в том, чтобы следить за своими коллегами. Я познакомился с некоторыми из тех, кто имел характер отказаться от такой сделки; однако большинство людей не могли устоять перед предложением, обещавшем щедрые выгоды.
Будучи вынужденным передвигаться по Москве, как и большинство россиян, общественным транспортом или пешком, я остро осознал еще одну форму привилегий, которым иностранные жители с их автомобилями менее подвержены. Я имею в виду привилегию сидеть за рулем. Частные автомобили практически пропахивают через толпы пешеходов на пешеходных переходах; каким бы ни был закон, общее отношение заключается в том, что нахождение в автомобиле дает иерархическое преимущество, которое не должно быть унижено уступкой пешеходу. Игра ведется по одним и тем же правилам на протяжении всего пути вверх по социальной лестнице. Черные седаны "Волги" с шоферами правительственных и партийных чиновников несутся по улицам, подрезая машины простых людей. Большие лимузины правящей элиты "Чайка" и "ЗИЛ" несутся по своим специальным полосам, не обращая внимания ни на пешеходов, ни на автомобили, ни на светофоры.
Третья форма привилегий - это доступ к информации. Однажды на работе я случайно наткнулся на кипу репортажей, выпущенных Советским агентством печати ТАСС. Прочитав, я понял, что это не было частью ежедневного выпуска агентства для населения; это была часть ограниченной службы ТАСС, предназначенной только для глаз чиновников среднего уровня.
Я уже пролистал около 30 страниц, когда в комнату вошел начальник отдела. Поняв, что я делаю, он резко приказал мне остановиться. Я объяснил, что уже читал в основном тот же материал в Западном бюро телеграфной связи, но это не имело никакого значения. Он был расстроен, потому что я публично посягал на его авторитет - его с трудом заработанное право читать категорию депеш, в которой было отказано другим.
Однако вскоре я обнаружил, что, имея дело с другими советскими учреждениями, я тоже был в некотором роде привилегированным лицом, поскольку работал в такой престижной организации, как "Новости". Когда, например, мой телефон был отключен по ошибке, и я пошел в местную телефонную контору, на меня накричали и сказали, что потребуется по меньшей мере месяц, чтобы восстановить обслуживание; кроме того, мне придется заплатить штраф. Когда после этого "Новости" позвонили им, мой телефон был восстановлен в течение 15 минут, и передо мной извинились.
Когда я обошел несколько ресторанов, пытаясь зарезервировать столик для моего свадебного приема, никакой взятки не хватило. Но когда позвонили "Новости", была устроена красивая сервировка стола, и никакой взятки не потребовалось. Я понял, что в подобных делах лучше всего ничего не делать самому, если это в моих силах. Большинство моих российских коллег очень небрежно относились к своей работе. Одной из причин этого, конечно, была необходимость использовать рабочее время для походов по магазинам; другой была плохая оплата. (Я, как иностранец по контракту, попал в особую категорию.) Отсутствие мотивации, по-видимому, действительно было широко распространено во всей советской системе. За исключением нескольких преданных своему делу ученых и военных, русские, которых я знал, казалось, совершенно не заботились о том, чтобы хорошо работать. Я часто слышал, как они говорили: "Они делают вид, что платят нам, а мы делаем вид, что работаем.''
Как писать новости "по-советски правильно"
"Новости" были очень крупной организацией, обеспечивавшей работой всех - от студентов языковых факультетов до отставных разведчиков. Большинство сотрудников были озабочены исключительно развитием своей карьеры и использованием льгот, предлагаемых на работе. Только горстке сотрудников - настоящим идейным людям - было поручено писать о текущих событиях. Другим авторам, или "корреспондентам", выдавались куски письменного материала и четкие инструкции о том, как организовать его в виде статьи. После проверки редактором политической "корректности" статья направляется в один из языковых отделов, где ее переводит русский сотрудник. Затем, сверившись с оригиналом, она будет передана одному из иностранных редакторов, который должен был улучшить качество перевода. После этого статья поступит еще одному русскому редактору для окончательной проверки.
Переводы приходили ко мне на стол не на английском, а на том, что можно было бы назвать советским английским языком, бюрократическим жаргоном, главная цель которого-сохранить смысл двусмысленным и размытым. Поначалу, занимаясь тем, для чего меня наняли, я изо всех сил старался перевести тексты на чистый английский язык. Но я быстро обнаружил, что зря трачу время: всякий раз, когда мне удавалось улучшить перевод, он быстро возвращался на английский советский язык. Не привыкшие видеть мысли, выраженные простым, прямым и недвусмысленным способом, они бы изменили тексты обратно к чему-то очень похожему на оригинальный исправленный перевод.
Однажды я слушал семинар для журналистов "Известий". Старший редактор объяснял, как писать "правильно". Одна смелая душа в аудитории сформулировала вопрос в длинном, политически безопасном вступлении - как и все советские корреспонденты, когда они собираются сказать что-то потенциально подозрительное. Затем он спросил: "Как же мы должны убедительно писать о советской экономике, когда еще до того, как мы обнародуем наш очередной пятилетний план, западные специалисты уже предсказали его исход?". Ответ состоял в том, что авторы новостей должны подчеркивать положительные стороны экономики и игнорировать отрицательные.
Оригинал: LIFE AMONG THE RUSSIANS
Подписывайтесь на канал! Ставьте лайки, пишите что думаете и не пропускайте вторую часть!
Читайте также: Bloomberg (США): Саудовская Аравия захватывает европейский рынок нефти