Я сижу в комнате. Эта комната — часть моей квартиры и одновременно моя камера. Вчера я проснулся и увидел, что окно и дверь полностью исчезли. Тем не менее в комнате не стало темнее. Обшаривая одинаковые стены, я не почувствовал под обоями ни малейшего признака заклеенных проёмов. Но как я оказался замурован?..
Первое время я в тихой панике метался вдоль стен, силясь найти хоть какой-то проход. Мне хотелось выйти из этой комнаты до развития клаустрофобии. Всё равно как — пройти через дверь, прыгнуть в окно, наконец пробить стенку… Когда я убедился, что стены лишены даже лёгких трещин, то впал в истерику. Я кричал от всего: от ужаса, от злости, от первого помутнения рассудка. Выпустив первый долгий крик и таким образом выплеснув накопившиеся эмоции, я стал звать на помощь…
Помощь не шла. Голос был сорван. Стены как будто глотали звуки и не выпускали их наружу. Измотанный этой борьбой, я присел на кровать и задумался. Я уже сознавал, что это не сон. Который час, я также не имел понятия, поскольку ни в комнате, ни у меня на руке не было часов. К тому же я не знаю, какой толщины стены, если громкий крик не способен пробиться сквозь них…
Вскоре я задумался и над более жизненными вещами — например, о еде. Если раньше при одной такой мысли я мог пойти на кухню и поесть, здесь я был лишён такой роскоши. В голове родилась мысль попробовать найти что-то съестное в комнате или, на худой конец, съесть что-то наиболее съедобное, чтобы голова не забивалась мыслями о еде…
Единственное, что я смог найти из того, что можно съесть с минимумом риска для здоровья — старая газета. Конечно, кишечник ни за что не одобрит поедание бумаги, но больше питаться мне нечем. Я аккуратно изорвал одну полосу на кусочки и по одному проглотил несколько обрывков. Ни вкуса, ни питательности, но стало как-то легче…
Я уже говорил, что всё началось вчера и что при этом я не могу вести счёт времени. Мне удалось догадаться, что прошли сутки, поскольку у меня всё же были одни часы — биологические. Когда первые сутки плена в четырёх глухих стенах прошли, меня сморил сон. Ещё через несколько часов я открыл глаза и вновь убедился, что это не сон — я по-прежнему в каменном мешке.
Сегодня мне в голову пришло осмотреть комнату и поискать что-нибудь полезное. И в этом мне повезло: в шкафу нашлись инструменты, среди которых был и молоток. Взяв его в руки, я осознал, что это, возможно, последняя возможность выйти отсюда.
Дверь когда-то находилась напротив кровати, и потому удобнее всего было долбить стену там. В других местах зачастую мешала мебель, а там, где когда-то было окно — батарея. Я подошёл к нужному мне участку стены и стал срывать обои. Обои отходили мелкими клочьями, что очень раздражало. Пришлось достаточно долго ощипывать стену, прежде чем открылся первый пятачок голой стены. Я изо всех сил ударил по нему острой стороной молотка. Стена дрогнула, но не поддалась. Я бил ещё и ещё, но не мог добиться результата… Закусив ещё парой кусочков газеты, я ещё раз стукнул по стене, но не добился и доли ожиданий…
Надежда слабела, но не рушилась. В конечном счёте родилась мысль о том, что стена может быть непрочной в другом месте. Не трудясь срывать обои, я принялся простукивать стены. Если бы не сорванный голос, я заорал бы от радости, когда стена над кроватью вдруг поддалась! Сдвинув кровать, чтобы на неё не падали куски стены, я принялся проламывать стену. Я трудился целый день и проделал в стене порядочное углубление. Толщина стены и впрямь оказалась странно большой… Перекусив газетой и отоспавшись, я вновь принялся за работу…
В квартиру, владелец которой внезапно исчез, въехали новые жильцы. Квартира оказалась в довольно запущенном состоянии — здесь словно никто не жил в течение полумесяца. Однако страннее всего выглядела жилая комната: мебель как будто кто-то двигал, на полу валялся огрызок газеты, на двери виднелась вмятина. Стены покрывали следы молотка, а рядом со сдвинутой кроватью и вовсе образовалась кривая ниша глубиной в сантиметр, напоминающая вход в пещеру.
Всё это так и осталось загадкой: объяснить загадочного феномена было некому...