По древней каменной мостовой древнего города медленно ехала повозка, украшенная красным деревом и серебряными крестами. В тишине вечерних улиц цокот копыт старенькой лошади громогласно отражался от невысоких зданий, разносясь по всем дворам и подворотням. Сидевший на козлах старик в тёмно-синем плаще и широкополой шляпе еле слышно разговаривал сам с собой.
- Сейчас на право и потом ещё двадцать, девятнадцать… - бормотал он себе под нос, ведя лишь ему одному понятные вычисления. - Так-так-так... Поторопились, ребята...
Кучер натянул поводья и поправил шляпу. Дорогу ему преградили четверо мужчин, вооружённые арбалетами из чёрного дерева и закутанные в чёрные хламиды. На груди у каждого весело перевёрнутое распятие.
- Постой, папаша, - с насмешкой произнёс тот из мужчин, что стоял у перевёрнутой телеги. - Чего это ты ночью один по Старому кварталу ездишь, а? Может проводить куда-нибудь?
Грабители мерзко захихикали, найдя глупую шутку весьма смешной. Кучер лишь смерил компанию взглядом пронзительно-голубых глаз и слегка прищурился.
- Ну что вы, дети мои, - произнёс он, пожав плечами и хрустнув сразу всеми пальцами левой руки, сжав ладонь в кулак. - Давайте уж я вас провожу.
Прежде чем четвёрка успела что-то сообразить, священник с молниеносной скоростью достал из-под плаща револьвер со стволом в форме креста и резной рукоятью. Четыре выстрела слились в один и все нападавшие повалились замертво.
- Говорил же, что поторопились, - проворчал старик, спускаясь на землю и приближаясь к убитым. - Там, через пару метров, отличное место для засады было. Эх, молодёжь...
Он открыл заднюю дверь повозки, погрузил всех четверых убитых внутрь, аккуратно уложив в заранее приготовленные деревянные гробы, и, вернувшись на козла, цокнул языком. Лошадь, всё это время флегматично стоявшая там же, где и остановилась, сделала шаг вперёд. Телега тронулась. Рейд по зачистке города от еретиков продолжался.