В Лондоне, очередной псих режет людей на мосту, а ты смотришь «Джокера» в кинотеатре.
Справедливые и, главное, профессиональные и независимые судьи, могущие себе позволить решение по совести, а не по закону.
Празднично одетые люди в смокингах, с пивом в руках у дверей паба, рядом с попрошайкой-бомжем.
Каждые 50 метров забитые до отказа кафе-закусочные с утра до вечера, где в обед и стоячего места не найти у столика, чтоб склевать салат с тунцом из пластиковой коробочки в разномастной толпе.
И эти люди, посмотрев «Джокера», выходя из кинотеатра, говорят: «Уау» фильму. А на новость о психе с ножом кивают, мол, бывает...
А ты просто удивляешься городу, но не фильму и без всякого «Уау». Потому что ты читал Достоевского «Преступление и наказание», и ты живешь в Москве. И наши города отличаются не психами с ножами, и не одеждой у пабов. Тут мы очень даже похожи.
А вот чем. Это наш Достоевский сказал: «Войдем в залу суда с мыслью, что и мы виноваты. Эта боль сердечная, которую все теперь боятся и с которой мы выйдем из залы суда, и будет для нас наказанием. Если истинна и сильна эта боль, то она нас очистит и сделает лучшими. Ведь, сделавшись сами лучшими, мы и среду исправим и сделаем лучшею. Ведь только этим одним и можно ее исправлять».
Наш Достоевский сказал. Наш.
А независимый суд - у них.
