Серёжа Масленников родился и до 23 лет прожил в деревне. Посёлок Чухонцевый Овраг. 157 километров от города. Он и дальше жил бы там с мамой и дедом, но, однажды ночью, пытаясь обчистить соседский сарай, запалил его по неосторожности, так как светил в темноте спичками. Кроме сарая сгорела баня, а поросёнок Хрюша получил множественные ожоги второй степени. Срок Серёжа получил условный, и ущерб должен был возместить.
На суде Серёжа каялся, обещал завязать с криминалом, встать на путь исправления и стать ударником капиталистического труда. Возместить убытки? Конечно! Это он сделает в первую и скорейшую очередь, ибо от мысли, что по юношеской глупости доставил моральные и материальные страдания уважаемому человеку и доброму домашнему животному, спокойно кушать не может — кусок в горло не лезет.
В посёлке он работал водителем на маслозаводе, но после суда директор завода Серёжу уволил. Зачем? Может, был этот директор человеком поганым и строил всякие каверзы сотрудникам, а может, просто расстроился из-за сгоревшей бани и претерпевшего огненные муки Хрюши.
А с работой в посёлке — беда.
Шесть лет назад, председатель колхоза «Большевик» объявил сельчанам на собрании, что заместо коммунячьего колхоза создадут они великий агрохолдинг и будут ездить в клуб соседнего села на дискотеку на мерседесах. В зале раздались бурные овации. С целью приобретения нового итальянского оборудования для выращивания страусов, председатель распродал всю колхозную технику и скотину, собрал личные сбережения колхозников и укатил в Италию за покупками. В посёлок он уже не вернулся. Колхозники решили, что любимый председатель пал смертью храбрых от рук мафии. А как иначе? Все смотрели сериал «Спрут» и знали — мафия в Италии лютует. Сам комиссар Катанья чуть не погиб, не то что како-то председатель. Агроном написал письмо итальянскому президенту с требованием выдать родственникам тело погибшего председателя. Ответа не последовало. Тогда колхозники скинулись «кто сколько может», заказали у городского скульптора изваяние и водрузили его у кладбища в виде памятника председателю и колхозу.
У поселковой пилорамы при капитализме тоже дела не заладились. Не удалось ей вписаться в рыночную экономику. Совершив приватизацию, превратил директор пилорамы советское предприятие в ЗАО. Затем, в течении полугода выкупил у сельских акционеров все акции за водку, оставил управлять предприятием бригадира и уехал жить в город. Оставшиеся без отеческого присмотра пилорамщики начали пилить и стругать «в чёрную» направо и налево. Деньги потекли рекой в карманы сельского пролетариата, а односельчане уважительно их называли «новые русские».
Капиталистическое счастье оборвалось с поломкой ленточной пилы. Ремонт стоил денег и не малых. Пока новые русские рядились — кто сломал и кто должен оплачивать ремонт, приехали сотрудники энергосбыта и обесточили пилораму за неуплату электрических счетов. Ладно бы просто рубильник опечатали, так нет, они срезали около пятисот метров кабеля, соединяющего трансформаторную станцию с пилорамой, погрузили медный кабель в «Камаз» и скрылись.
Все были возмущены таким произволом и решили подать в суд на энергосбыт, заставить приделать кабель на место и выплатить компенсации за упущенную выгоду и моральный вред. Полученные средства решили пустить на ремонт, а остатки пропить. Пока составляли иск и спорили о сумме компенсаций, в посёлок приехали судебные исполнители. Оборудование пилорамы было описано, демонтировано городскими специалистами, погружено на транспорт и увезено.
Оказывается, проживающий в городе директор время зря не терял и тоже во всю занимался бизнесом. Как единственный акционер, он сначала создал совместное российско-нигерийское предприятие по выпуску экологически-чистых пиломатериалов ЗАО «Нигерчух», потом взял на развитие предприятия четыре кредита, а напоследок взял две ссуды под залог предприятия и уехал в Грецию.
Когда махинации эффективного менеджера были разоблачены, в погоню за бизнесменом бросились бандиты и милиционеры, только достать его не смогли, не успели. Находясь под героином, он в обнимку с двумя проститутками вывалился из окна гостиничного номера. Двенадцатый этаж и кафель дорожки вокруг бассейна шансов на выживание не оставили, как не было шансов спастись и у 79-летней японской туристки из Хиросимы, отдыхавшей у бассейна в шезлонге и насмерть накрытой спустившейся с небес троицей. В этот раз ей не фортануло.
Проституток не жалко, хрен с ними, а директор человек был хороший, на чаевые не скупился, к тому же, трое его детей от двух жён остались теперь без новогодних подарков от любимого папки.
Вот такие дела с работой в посёлке. И куда было Серёже податься? Как ущерб компенсировать? Митя Чабан, Серёжин одноклассник, обещал пристроить его в свою фирму по ремонту автомобилей, но не успел — был схвачен вместе с двумя сотрудниками своей организации коварными мусорами после ограбления сельмага и сейчас томился в городском централе ожидая суда.
Ехать в город и искать там работу Серёжа не хотел. Видел он этих городских — поганые людишки. Один раз, когда ездили с мамой в город за покупками, у него на автовокзале городская шпана отобрала все деньги, мороженое и новый портфель для школы. Он стоял около женского туалета, ждал маму, ел мороженое, никого не трогал. Внезапно появились эти гады, обозвали «тупым колхозником» и обобрали до нитки. Сволочи. Так что жить и работать в городе — боже упаси. И не поехал бы, только подошли на дискотеке в клубе к Серёже двое местных бандитов, ходивших под директором молокозавода, вывели его на улицу и сильно побили — ущерб надо возмещать. Пришлось ехать.
В городе проживал Серёжин отец. Уже давно, больше десяти лет. Поехал тоже найти работу получше. А как найду, так и тебя с мамкой заберу в город. Наврал, сука. Сначала приезжал на выходные, потом только на праздники, а через два года подал на развод. Говорят, нашёл там себе богатую кралю с квартирой и свадебку сыграл. Вот такой алаверды получился.
Именно к нему и поехал Серёжа, узнав адрес у сельского участкового, бывшего папкиного другана.
Мама и дедушка рассчитывали, что отец приютит кровиночку хотя бы на первое время, пока Серёжа не снимет квартиру или комнату. Сам Серёжа ни чего не думал по этому поводу. С одной стороны, он боялся города. С другой – из деревни надо валить, иначе снова изобьют. Если отец не приютит — ночевать можно и в стогу, а мыться в реке. Благо, сейчас лето.
Как ни странно, отец узнал сына. Он познакомил его со своей новой женой, Натальей Петровной и выделил ему одну комнату в их с Натальей Петровной трехкомнатной квартире. В комнате была дверь ДГ8, старый истёртый линолеум и окно.
Судя по обстановке квартиры, хозяева были ярыми сторонниками минимализма. Кухня — маленький журнальный столик, две табуретки, газовая плита и металлическая сушилка с посудой над железной раковиной. Зал — старый черно-белый ламповый телик на потёртой тумбочке и два пошарпанных кресла. В спальне – матрац, на котором спали хозяева, лежал прямо на полу. Ещё там был ветхий шифоньер и гладильная доска с утюгом.
Отец и Наталья Петровна выслушали Серёжин рассказ, пообещали помочь с работой. Время было позднее, они пожелали Серёже спокойной ночи и ушли спать.
Так, на старом линолеуме в пустой комнате началась городская жизнь.
На другой день, вооружившись рекламной газетой, Серёжа обзванивал возможных работодателей. Водители требовались, но, с личным автомобилем, который у Серёжи отсутствовал или на междугородние перевозки с опытом работы и категорией С, которые тоже отсутствовали. Парень приуныл.
Вечером с завода вернулся папаша, выслушал, посочувствовал. На заводе, где он работал мастером, вроде требовались грузчики. Зарплата не большая, но если не пить, не курить и кушать поменьше, то на жизнь хватит. Он погладил сына по голове и ушёл на кухню готовить ужин. Вскоре с работы вернулась Наталья Петровна.
Серёжа лежал в своей комнате на полу, подстелив куртку и сунув под голову скомканный спортивный костюм. Он разглядывал паутинку трещин на побелке потолка и слушал как гремят на кухне посудой и о чём-то разговаривают отец и Наталья Петровна. Он грустил о своей нелёгкой судьбе и скучал по посёлку. Запахло жареной рыбой и сразу захотелось есть. Серёжа рыбу не любил. Разве что сушёную с пивом, но сейчас и жаренную пожрал бы.
Утром его не разбудили, потому и проснулся только в одиннадцать. Схомячил найденный на кухне кусок чёрного хлеба, умылся и занялся поиском работы. День пролетел быстро и Серёжа не пообедал, да и еды в доме не было. От рыбного аромата в животе всё крутанулось, рот наполнился слюной. Он резво поднялся и пошёл на кухню.
Папаша и Наталья Петровна сидели за столиком. Перед каждым стояла тарелка с макаронами и двумя кусками жареной рыбы. Посреди стола стояла стеклянная баночка кабачковой икры, в которую поочерёдно ныряли вилки ужинающих.
Отец радостно кивнул, появившемуся на кухне сыну, и сообщил, что сегодня счастливый день. Вопрос с Серёжиной работой улажен! Да,да!
Наталья Петровна выудила изо рта часть скелета минтая и сказала, что договорилась на работе с начальством. По счастливому стечению обстоятельств, оптовому складу «Весёлый обмылок» как раз требуется водитель на грузовую «Газель». Конкурс — огромный, соискатели толпой валят. Но Наталья Петровна пользуется уважением и потому уговорила директора принять Серёжу. Зарплата — четыре с половиной тысячи. Видал?
Да, видал... ЧЕТЫРЕ С ПОЛОВИНОЙ... На маслозаводе в посёлке Серёжа получал тысячу восемьсот... Поражённый заоблачной суммой и добротой Натальи Петровны он забыл про ужин, пробормотал слова благодарности и вышел на площадку покурить, обдумать и успокоиться. Зря мама называла Наталью Петровну шолошовкой и городской блядью. Хорошим она человеком оказалась на поверку. В посёлке некоторые говорили, мол променял тебя папка на богатую городскую жопу. А где богатство? Нет его — пустая квартира. Видать не за деньги полюбил отец Наталью Петровну, а вот за доброту её, которую и явила Наталья Петровна нынешним вечером.
Вот такие зарплаты получают городские и жируют тут в полный рост, в то время как несчастные сельчане за копейки готовы сутками пахать. Странно, конечно, что при таких деньжищах отец и Наталья Петровна живут как-то бедновато... Может быть они помогают сиротам или инвалидам?
Голод напомнил о себе. Серёжа вернулся на кухню и с удивлением обнаружил, что кастрюля и сковорода пусты. Банка из под кабачковой икры лежит в ведре с прочим мусором. Он вопросительно посмотрел на хозяев, пьющих чай. Наталья Петровна промолчала, а от отца Серёжа узнал о приключившемся с ними некоторое время назад финансовом несчастье.
Работала тогда Наталья Петровна в городском аптечном управлении, занимала важную должность, но была честная и отзывчивая к людским бедам. Воспользовались этим нехорошие люди и подставили добрую женщину на многие тысячи рублей, тогда это были и не тысячи, а миллионы. Был суд, условный срок и конфискация имущества. Имущества было много, но покрыло только часть иска. Потом приехали бандиты, прояснили ситуацию за жизнь и включили счётчик. С бандюками шутки плохи. Так что приходится ежемесячно отдавать почти все заработанные деньги им и гасить долг с процентами. Папаша понимал, что Серёжа хочет кушать, но помочь ни чем не мог. Крышу над головой он сыну предоставил, а о пропитании Серёжа должен сам позаботиться.
Денежек чуток у Серёжи имелось — дедушка дал, и до аванса должно хватить. А после аванса будет зарплата — вот тогда и наступит сладкая городская жизнь. Так решил Серёжа, попил воды из крана и пошёл спать. Как-никак, завтра первый трудовой день.
Город был, конечно, больше посёлка на много. Светофоры, вереницы автомобилей, троллейбусы, роняющие свои оглобли на перекрёстках, мечущиеся по полосам бешеные маршрутки, наглые гаишники. Привыкшему к раздолью полей сельскому пареньку сначала было боязно на оживлённых городских улицах. Не раз слышал он от участников движения нелицеприятные отзывы о его маме и родственниках. Постепенно он осваивался, изучал лабиринты улиц и сам начинал наглеть, если чувствовал свою правоту.
Серёжа думал внедрить в производственный процесс мухлёж с чеками на бензин, чем регулярно промышлял на молокозаводе, но коллеги его предостерегли. Директор, Антон Палыч — тварь хитрая. В бухгалтерии есть специально обученный человек, который каждый день составляет маршрут пройденный машиной и, зная расход топлива, производит вычисления. При несовпадении, даже незначительном, следует доклад Падлычу. «Падлыч» - так директора называли грузчики и водители. За такой косяк если не увольнение, то штраф однозначно.
Отработав двадцать дней Серёжа получил аванс — пятьсот рублей. До получки оставалось две недели. Серёжа решил, что купит хороший торт, конфеты и шампанское для Натальи Петровны. А для них с отцом — бутылку коньяка. Ещё он купит себе мобилу. Подержанную можно взять тысячи за полторы. Маму с дедом тоже нельзя забыть. Вышлет им по почте тысячу. Оставшихся денег хватит до аванса, а там и опять зарплата. Можно будет подумать про отдачу долга директору молокозавода... или купить себе модных шмоток на вещевом рынке. Или сгонять к проституткам. Вариантов, как потратить деньги, в городе много.
С мобилой Серёже повезло. Начальник склада собрался с зарплаты купить себе навороченный новый телефон, а старую трубу готов был продать всего за тысячу. Серёжа откликнулся на предложение.
В день зарплаты,вернувшись на склад после развоза товара и узнав, что деньги уже дают, он побежал в кассу. Радостный, Серёжа расписался в ведомости за четыре тысячи рублей и получил из рук Натальи Петровны деньги. Пересчитал... Пересчитал ещё раз... И ещё раз... и опять получилась одна тысяча. Ошибка?
Это была не ошибка. Три тысячи Наталья Петровна удержала за съём комнаты в её квартире. Жильё нынче дорогое. Серёжа должен быть благодарен, что ему сдают комнату по такой халявной цене. Ещё Наталья Петровна сказала, что Серёжа должен купить себе мыло, зубную пасту и стиральный порошок, а не изводить чужое имущество.
Опечаленный Серёжа забрался к кабину ставшей родной «Газели» и долго тупо смотрел через лобовое стекло на грязную с масляными разводами лужу, в которой линкором «Бисмарк» шли ко дну его мечты. Немного поплакал. Потом пошёл к начальнику склада отменять сделку. Начсклада и грузчики выслушали унылую историю и стали ржать. Они смеялись и называли Серёжу «тупым колхозником». За три тысячи можно снять однокомнатную квартиру в центре с холодильником, стиралкой и кабельным ТV. Молодец, Петровна. Развела колхозника как лоха. Серёжиной конуре без мебели и с драным линолеумом красная цена — триста рублей. Это если ещё найти такого дебила. Петровне повезло, дебил сам приехал. Тупой колхозник.
Вечером Серёжа кинул предъяву Наталье Петровне и отцу. Папаша молчал, смотрел в тарелку и ковырял вилкой в жареной картошке. Наталья Петровна выслушала и ответила, что сейчас на всё цены рыночные. Кто-то может и сдаёт в центре квартиру за три тысячи, это их дело. Пусть хоть даром всех пускают. А она сдаёт комнату за три тысячи. Чья вина, если Серёжа не поинтересовался, сколько стоит комната? Разве могла Наталья Петровна знать какими средствами располагает Серёжа? Нет, не могла. Она честный человек и по чужим карманам не шарит и чужой зубной пастой зубы не чистит. А Серёжа не спросил, а сразу расположился в комнате как барин и жил припеваючи больше месяца в шикарных апартаментах, моя жопу хозяйским мылом и стирая грязное шмотьё хозяйским порошком. Орать -- смысла нету. Деньги Наталья Петровна взяла законно и возвращать не будет. Если не нравится, то скатертью дорожка. Может Серёжа переехать куда захочет, только вместе с новым жильём пусть сразу ищет и новую работу, потому-что оскорбит своим поступком Наталью Петровну, уважаемого сотрудника «Весёлого обмылка». А раз такой ответ за доброту и ласку, то переговорит она с Антоном Палычем и вылетит Серёжа со свистом из-за руля «Газели». И пришлось Серёже остаться в пустой комнате за три тысячи рублей до наступления лучших времён.
Прошло семь месяцев. Серёжа обзавёлся раскладушкой, надувным матрацем с двумя заплатами, подушкой и одеялом. Мобилку с треснутым экраном он тоже прикупил. А в родном посёлке у мамы с дедом местные бандиты отобрали урожай томатов и козу в счет возмещения ущерба. Одним словом, шла неспешная провинциальная жизнь. Сколько бы тянулась эта Серёжина лямка — не известно, только ангел хранитель сельского паренька утратил бдительность и дал маху. Ясен пень, за это его разжаловали и отправили в наряд вне очереди чистить божественный туалет.
Поганым сентябрьским днём привёз Серёжа в банк бухгалтершу «Весёлого обмылка». Понятно, что все козырные парковочные места были уже заняты. Серёжа тормознул около входа в банк, бухгалтерша открыла дверцу и вдруг — пропала. Вот ведь только сидела рядом... он на секунду отвлёкся — глянул в зеркало заднего вида, а бухгалтерша исчезла. Будто и не было в пассажирском кресле никого. Только пакет с деньгами на сиденье. Серёжа скосил глаза на иконки и перекрестился. Откуда-то снизу, возможно из преисподней, раздался нечеловеческий визг. Серёжа перекрестился ещё раз. От холодного пота мигом намокла футболка. Черти. Черти уволокли в ад Софью Игнатьевну. И его могут уволочь. У них это запросто. Он хотел убежать от чертей, но ужас приковал его к водительскому сиденью. «Боженька, любимый, помоги мне... рабу» -- прошептал Серёжа деревянными губами.
В этот момент адский вой сменился криком «Грабят! Помогите!». Ниоткуда возникла фигура парня в черной кожаной куртке, бежавшего в сторону парка и волочащего за собой по асфальту Софью Игнатьевну. Софья Игнатьевна смешно дрыгала ногами. У Серёжи отлегло от сердца. Это не черти, это всего лишь ограбление. Блин, какая только хрень с испуга в голову не лезет.
Баллончик со слезоточивым газом, выданный Падлычем на «экстренный случай», лежал в бардачке. Серёжа выхватил его, высунулся из кабины и начал поливать в сторону убегающего грабителя. Он увидел, что грабителю удалось «скинуть» бухгалтершу. Софья Игнатьевна сделала неуклюжую попытку взмыть под облака ясной соколицей, так показалось Серёже, и в стремительном пике настигнуть обидчика, но крылья не удержали.
Грабитель скрылся в парке. Немного выждав, убедившись, что злоумышленник не вернётся, Серёжа поспешил на помощь Софье Игнатьевне. Банковские служащие, охранник и клиенты тоже решив, что опасность миновала, высыпали на улицу. Отзывчивые граждане помогли ей сходить за пакетом к «Газели», проводили в банк сдать деньги.
Это весёлое событие внесло разнообразие в унылую однообразную жизнь складского водителя. Серёжа с огромным удовольствием в мельчайших подробностях, за исключением чертей, поведал о случившемся сотруднику МВД, который снимал свидетельские показания. Тут же до Серёжи дошла информация о выписанной Софье Игнатьевне премии. Премия была бы очень кстати. Кроссовки совсем прохудились. С пустым баллончиком он подошёл к Антону Палычу и сказал, что тоже должен получить материальное вознаграждение. Палыч оказался Падлычем, со всеми вытекающими. Мало того, что стоимость баллончика вычтут из зарплаты, так ещё придётся четыре недели работать без выходных.
Тема попытки ограбления стала хитом «Весёлого обмылка», надолго вытеснив все остальные сплетни. Забыли даже о драке, которую на корпоративе в кафе учинила пьяная кассирша Зойка со стриптизёршей. Все обсуждали действия грабителя, и выносили на суд общественности свои проекты экспроприации денежных средств Антона Палыча. Тупая курица Людочка вообще предлагала украсть тяжеленный сейф и распилить его. Очередное доказательство отсутствия мозгов у баб. Серёже, как мужчине умному, тоже пришёл в голову хитроумный план. Причем реальный, а не бред крашенной кобылы. Украсть товар с дальнего склада — куда проще и безопаснее.
Поначалу Сергей серьёзно не отнёсся к своей идее. Придумал — и придумал. Мало ли что в голову взбредёт, не всё ведь претворяешь в жизнь. Однако, день за днём, возвращаясь мыслями к своей идее, прокручивая её так и эдак, идея переставала оставаться просто идеей. Материализация мыслей началась. Тяжёлое материальное положение стало фундаментом проекта, а жестокий мир конкуренции при капитализме дал философское обоснование. План был ещё сыроват, многие нюансы требовали проработки, рано было пускать его в работу, но... Сторож-алкаш дальнего склада пенсионер Юрий Филиппыч, по прозвищу Филип, сказал, что в воскресенье работает последнюю смену. Остальные сторожа тоже пили на работе, только совсем в сопли как Филип не ужирались.
Серёжа понял — время не ждет.
В воскресенье, пока грузчик закидывал в фургон «Белизну», Серёжа предложил Филипу вечером отметить последний день работы. Сторож и сам планировал нажраться вечером и уже прикупил в аптеке спиртосодержащую жидкость для принятия целебных ванн, только делиться с кем попало эликсиром молодости не собирался. Филипа вполне устраивала пьянка в одну харю без хвостов, потому он сделал попытку уклониться от компании водителя. Однако, Серёжа продемонстрировал сторожу пакет с бутылкой водки и двумя полуторками пива, и Филип согласился на компанию. Серёжа оставил алкогольный набор сторожу на сохранение до вечера, рассчитывая на то, что ждать вечера Филип не будет, а начнёт употребление сразу после отъезда «Газели». Вечером останется добить сторожа контрольным стаканом водки.
Присутствие около офиса «Весёлого Обмылка» директорской «ауди» насторожило Серёжу. Какого хрена Падлыч припёрся в воскресенье? Не заподозрил ли чего? Не отправит ли Серёжу на срочную доставку товара в район? Менты ещё тут стоят... Он вылез из кабины и пошёл в офис разузнать что к чему.
Ситуация быстро прояснилась. Не по его душу тут Падлыч. Крашенная кобыла и любитель одеколона грузчик Вова пытались украсть сейф. Серёжа видел этот сейф. Огромная металлическая бандура с двумя дверями и толстенными стенками. Весной его переставляли из одного угла кабинета в другой — вшестером еле кантовали по полу. Как эти двое хотели тащить его по улицам??? Кто тут «тупой колхозник»? Серёжа поразился глупостью городских жителей. Его самооценка резко возросла.
Пока фургон разгружали, Серёжа прикупил ещё 0,7 беленькой для «контрольного выстрела». Мерзкий Падлыч, гадко лыбясь, справился о Серёжином здоровье прежде чем уехать вслед за милицией. Серёжа харкнул ему вслед. Посмотрим, как ты завтра будешь смеяться.
Вечером, в 19.30, Серёжа подъехал к воротам дальнего склада. Открывать ворота и впускать «Газель» сторож отказался и орал пьяным голосом, что никакого Серёжу не знает, никого не пустит и идите все на х... , проклятые гомосеки. Только после того как Серёжа перелез через забор и показал Филипу бутылку водки, сторож узнал его и позволил отпереть ворота и проехать на территорию склада.
Два «контрольных выстрела» по 150 уложили Филипа наповал. Старик пробормотал непонятное, упал с табурета на пол, обмочился и захрапел. Серёжа перетащил сторожа на старый засаленный диван, укрыл пустым мешком и пошёл грузиться.
В складском ангаре, на поддонах у ворот, высились штабеля коробок дорогого стирального порошка. Серёжа видел рекламу, знал цену. Порошок дюже хороший и продать его будет легко. Через два часа работа была закончена. Серёжа удовлетворённо посмотрел на забитый коробками фургон. Это ж на сколько тут? Ясно -- на много. И ущерб хватит возместить и на трактор с плугом. Будет Серёжа вспахивать в посёлке и окрестных деревнях приусадебные участки, станет богатым и уважаемым. Потом можно и прицеп купить, и борону... Дом Серёжа кирпичный построит, ну в пень эти срубы. Красивый будет дом, из красного кирпича. А забор из белого... Или лучше наоборот?
По улице Героев Молодогвардейцев Серёжа выехал на кольцевую, а по ней на дорогу ведущую в родной посёлок. Всё, хватит с него города и городских упырей. Давай, до свидания.
Не доезжая до посёлка семь километров, «Газель» свернула с дороги на еле заметную тропу и поползла по раскисшей от дождей земле в глубь ночного осеннего леса. Там, в глубине, находилась старая заброшенная охотничья избушка. Мало кто из сельчан знал о ней, а кто и знал, тот позабыл. Последний сельский охотник умер ещё до перестройки. Сам Серёжа узнал про избушку случайно. Будучи десятилетним пацаном, Серёжа играл в пограничников. В роли пограничной овчарки по кличке «Алый» выступала кошка Муся. Муся была беременной, отказывалась брать след диверсантов, мяукала и кусалась. Пришлось Серёже стянуть пограничную овчарку ремнём за передними лапами и таскать по окрестностям посёлка на верёвке.
Патрулируя участок государственной границы в районе заброшенного свинарника, наряд заметил дедушку двигающегося в сторону леса. Серёжа решил, что дедушка идет на встречу с иностранным агентом. Необходимо было проследить и взять предателя с поличным. Он скрытно двинулся в лес за предателем таща, за собой на верёвке упирающуюся Мусю.
Через полчаса дедушка вышел к маленькому, слегка покосившемуся домику. Иностранных агентов поблизости не оказалось. Вместо них на завалинке сидела доярка тётя Маруся. Она лихо сдёрнула лёгкую цветастую блузку и Серёжа увидел две огромные белые тити с красными сосками, свисающие чуть не до пупка. Дедушка ущипнул тётю Марусю за попу, доярка засмеялась и они скрылись за входной дверью.
Долгое время воспоминания о больших титях бередили душу юного пограничника. Он регулярно наведывался к избушке в надежде вновь лицезреть сие чудо. Даже зимой, когда шанс на удачу снизился почти до нуля, он пробирался по сугробам к избушке и просиживал часами в кустах.
Теперь, спустя многие лета, эта избушка и была конечным пунктом Серёжиного побега из города. Но не мечта о титях вела его туда.
Недалеко от избушки был довольно глубокий овраг. В одном месте пологий склон должен был дать возможность «Газели» съехать на дно. Там Серёжа и хотел спрятать автомобиль от глаз случайного свидетеля. Съезд Серёжа нашёл без труда даже в темноте, а вот лысая резина подвела. С треском ломая кустарник «Газель» слетела вниз, выкрученный вправо руль не помог. Последовал тупой удар, металл застонал, движок заглох. Баранка пнула Серёжу в грудь так, что потемнело в глазах. С трудом открыв перекошенную дверь, он выпрыгнул из кабины и оказался по колено в холодной воде, поскользнулся и упал, хватанув полный рот мутной жижи с привкусом машинного масла. Матерясь и трясясь от холода, Серёжа выбрался из оврага и проник в избушку, предварительно захватив несколько полешек. В темноте он нащупал обложенную красным кирпичом буржуйку, распахнул ей пасть и сунул туда дрова. Сможет ли он запалить мокрые насквозь поленья без бумаги? Нет, не сможет. И с бумагой не сможет. Кремень зажигалки после купания отказался давать искру. Капец тебе, Серёжа.
Только так просто сдаться и подохнуть от переохлаждения деревенский паренёк не собирался. Трясущийся от холода, на негнущихся замёрзших ногах он ломанулся к посёлку.
Огородами Серёжа пробрался к своему дому, благо тот находился на окраине. Дверь долго не открывали, а когда открыли и на пороге появилась фигура дедушки в кальсонах, Серёжа сразу получил ухватом по голове. Получил бы и второй раз, но дедушка, признал внука, извинился, объяснил, что времена нынче лихие, ночи тёмные, люди — твари, а потому бить надобно первым. И попросил Серёжу отнестись к этому с пониманием.
Серёжа умылся и переоделся в чистое и сухое. Мама перебинтовала ему голову, усадила за стол покушать. Жуя картофан с солёными огурцами, Серёжа порадовал семью рассказом о своём успешном предприятии и поделился планами на будущее. Мама заплакала. Дедушка почесал за ухом и сказал, что его двоюродный дядя тоже был дебилом. Когда у него в 1933 конфисковали мельницу, дядя запёк в печи свиной окорок, натёр его отравой и поехал в Москву. Хотел придти к Сталину, угостить его отравленной свининкой. Как бы всё обернулось, сумей он доехать до Москвы — неизвестно. Только в поезде дядя нажрался самогону и сам по пьяни случайно отведал гостинец.
Прогнозы мамы и дедушки оправдались. Не прошло и двух дней, а весь посёлок уже знал, что Серёжа похитил целый вагон стирального порошка и угнал машину. Одни говорили, что угнал «мерседес», другие — что «БМВ». Участковый рейдил посёлок дней десять, учиняя обыски жилья у всех, по его мнению, подозрительных личностей. В ходе обысков он изымал у граждан весь имеющийся стиральный порошок. Говорил, что отправит в город на экспертизу. Кроме порошка на экспертизу были отправлены три литра самогона, две курицы, шесть десятков яиц, кроссовки «Найк», четыре алюминиевые канистры и лопата.
Реализация краденого стирального порошка в посёлке в таких условиях была невозможна. Использовать порошок в личных целях тоже оказалось затруднительно. Средство было предназначено для автоматических стиральных машин. Такого чуда инженерного искусства в Серёжиной семье не было.
Честно сказать, Серёжа не ожидал такого кипиша. Расстояние в 157 километров до города, по-идее, должно было гарантировать полную безнаказанность. В посёлке никогда не интересовались городскими происшествиями, всем было плевать на город. Как так вышло в этот раз — не понятно.
Пришлось Серёже перейти на нелегальное положение и обустраиваться в ветхой лесной избушке.
В безоблачные осенние ночи, лёжа на старой железной кровати, Серёжа через прорехи в потолке и крыше мог видеть Большую Медведицу, Гончих псов и Волопаса. Из полиэтиленовых пакетов с помощью скотча он соорудил огромное непромокаемое покрывало, под которым хоронился в дождливые осенние ночи, коих было неизмеримо больше.
Раз в неделю приходили дедушка или мама и приносили продукты. В основном это была картошка с луком.
Наступила зима. Полиэтиленовое покрывало и тут не подвело. Оно прекрасно защищало не только от падавшей с небес воды, но и от снега.
Серёжины дни были размеренно-однообразны. Проснулся, затопил печку, согрелся, умылся, натаскал валежника, затопил печку, согрелся, позавтракал, натаскал валежника, затопил печку, согрелся, поспал, затопил печку, согрелся, натаскал валежника, затопил печку, согрелся, пообедал, натаскал валежника, затопил печку, согрелся, обдумал свою жизнь, натаскал валежника, затопил печку, согрелся, поужинал, лёг спать...
Огромную роль в борьбе за выживание сыграл дедушкин старый заячий тулуп. Если бы не он да валенки с кроличьей шапкой-ушанкой, то шансы пережить зиму могли резко сократиться.
Как ни долго длилась зима, но и ей пришёл конец. Снег растаял, на деревьях начали проклёвываться листочки. Ходить в тулупе и валенках стало жарко. Откликнувшись на просьбу, дедушка принёс спортивный костюм и кроссовки. Серёжа просил посидеть дедушку подольше, рассказать о сельских новостях, да и просто поболтать ни о чём. Обычно дедушка не спешил, просиживал с внуком пару часов, а то и более. Только не в этот раз.
Сегодня, 12-го мая, был День Поселка. По легенде, придуманной местным краеведом-историком Петрюковым в период запоя, именно 12 мая (по новому стилю) 1137 года проезжала по этой местности дружина славного князя Андрея Спасителя. Славный князь наклонился сорвать полевой цветочек, соскользнул с седла, упал и сломал руку. Пришлось дружине разбить лагерь и ждать выздоровления предводителя. К лагерю сбежались из окрестных лесов местные жители и основали поселение.
В доказательство своей теории Петрюков с гордостью демонстрировал всем желающим найденную им на берегу реки при раскопках гипсовую повязку. По количеству колец на срубленном рядом дереве краевед-историк и датировал артефакт 12-м мая 1137 года.
В этом году дата была не круглая, но торжества планировались большие. Дедушка спешил — боялся опоздать на раздачу владельцем продмага халявных 150 водки в честь праздника каждому сельчанину. На Серёжин вопрос о дискотеке в школьном спортзале, дедушка ответил утвердительно. Дискотека будет, но дедушка на неё не пойдет, ревматизм мучает.
Дедушка ушёл, а на Серёжу накатила тоска. Все веселятся, бухают, а он сидит в лесу как партизан. Не справедливо это.
Преисполненный жалостью к себе он долго бродил вокруг избушки и ругал судьбу. Вдоволь наругавшись, он задумался о жизни вообще и о своей в частности.
И чего, собственно, он тут сидит? Сколько времени прошло — все уж и забыли про краденный порошок. Кому этот порошок нужен, что бы сто лет о нём помнить? Вот если бы Падлыч жил в посёлке, тогда понятно, Падлыч помнил бы, а остальным что за печаль? А он тут сидит как дурак. Давно уж можно вернуться в посёлок. Уже после Нового года можно было, а сейчас так тем более...
Рассуждения показались Серёже вполне логичными. Странно, что раньше такая очевидная мысль не пришла ему в голову.
Обрадованный открытием, сельский паренёк сполоснул в луже на дне оврага руки и лицо, напялил спортивный костюм с кроссовками и отправился на дискотеку.
Смеркалось. Из школы доносился рёв музыки. На школьной площадке, поставив на спортивное бревно бутылку и разложив закуску, принимали алкоголь трое парней. Серёжа узнал их. Он тихонечко подошёл со спины, собираясь порадовать их своим внезапным появлением. Один из парней, Олег Чугунов, прервал рассказ о поимке какого-то упыря и, оглядывая товарищей, спросил, что за вонь и «какая тварь пердит за столом». Его товарищи начали оправдываться. Тут-то Серёжу и заметили.
Сначала его не признали и хотели «забить поганого бомжару». К счастью, удалось успешно провести опознание до начала рукоприкладства. Установление Серёжиной личности искренне порадовало Чугунова. Не источай Серёжа смрад полгода немытого тела, возможно, Чугунов даже сердечно обнял бы односельчанина.
Чугунов сказал, что Серёжу все потеряли и сильно за него волновались. И даже сегодня, в праздник, есть люди которые не спят, не веселятся, а переживают о Серёжиной судьбе и ждут его возвращения. Надо непременно их навестить. Заинтригованный таким поворотом Серёжа с радостью отправился на встречу с добрыми людьми.
Когда они проходили мимо здания РОВД, Чугунов внезапно набросился на Серёжу, заломил ему руку и затащил в дежурную часть.
Не мог наивный сельский паренёк догадаться, что учившийся в городе на электрика Олег Чугунов по окончании техникума променяет романтику лазанья по столбам на банальную оперскую службу в МВД. Город — зло.
С помощью дежурного и прибежавшего на шум сотрудника КПЗ вялое сопротивление было сломлено. Обысканного и лишённого шнурков Серёжу поместили в крохотную одиночную камеру, пожелав спокойной ночи.
Он лёг на кровать, растянутая панцерная сетка жалобно застонала и провисла почти до пола под весом молодого тела. Серёжа с грустью посмотрел в потолок, где вместо Полярной Звезды горела тусклая электрическая лампочка, указывающая направление к ближайшему исправительному лагерю.