Глава 6.
– Так ли страшен Европе медведь? Все здесь вокруг говорят, что европейцы очень боятся русских танков. Откуда взялся страх перед танками – догадаться несложно. Но откуда взялся страх перед самой Россией? И здесь всё ясно – в Европе всё давно поделено и переделено – и землёй, и деньгами; на востоке же шевелится медведь, готовый в любую минуту смахнуть всё здесь мощной лапой – и спрятаться от него будет негде. Сам он, вроде, никого не трогает; но потенциально-то может!
Лежит, неприкаянный, на мешке с мехами и минералами – и обозревает полусонно бескрайную территорию. Ночные гномы пробуют его на прочность, – образы в сознании Бахметова время от времени уплотнялись в привычные фантасмогории, – то ущипнут, то уколют, а то даже и пнут. Медведь отвечает рёвом – по тембру же рёва гномы определяют его силу на сегодняшний день, – Сергей морщился, и с грустью качал головой. – Когда вдруг решают, что он слаб, нападают на него – вероломно и ватагой. Как хочется убить это чудовище и завладеть его медоносной землёй! Медведь защищается от ударов; а когда гномы выдыхаются, начинает их молотить в хвост и в гриву. Мелочь крупнее и крохотная с визгом прячется по своим норам; и дрожит о том, что пришёл её смертный час. Но монстр оказывается совсем не кровожадным – он просто защищал себя; и вновь, кажется, собирается завалиться в привычную полуспячку. Лежит, шевелится – ночные гномы вылезают из нор, и в поту пережитого ужаса переводят дух. И опять – трусливые ужимки, щипки и уколы.
Нравится кому или нет – но это есть схема истории Европы в последние триста лет. Европа сейчас боится не только Россию – она боится вообще всего – фантомов опасностей стало больше, – вздыхал в своём бреду Бахметов. – Появился и Китай – но здесь не знают, как к нему относиться – авось, сам рассосётся. Решили пока поносить его вещи. В Африку прежде ездили на сафари, и смотрели о ней комедийные фильмы про Робинзонов – теперь оттуда будто прорвалась чёрная дыра: льётся, льётся на голову бедной Европы бесконечный поток совсем некомичных персонажей с пустыми желудками и холодными для Европы глазами. Самое пугающее идёт с Ближнего Востока – здесь проснулось что-то очень энергичное и явно желающего расширить сферу присутствия в мире. Договориться с ним сложно, поскольку не совпадают сами взгляды на жизнь.
Пугает и то, что в самой Европе идут какие-то эксперименты со свободами всех на всё – описанная в книжках о минувших временах история теперь кажется чем-то давно забытым и покрытым зелёным мхом. Куда приведут эти свободы? Кто запускает маховик либеральных реформ? Непонятно. А потому – страшно. Смогут ли европейцы преодолеть страхи? Россия, – приходили в голову неожиданные идеи, – могла бы помочь Европе почувствовать нужные для жизни силы! Но европейцы боятся её до истерики. Достойный жалости характер, – вздыхал Бахметов. – В смеси черт алчности, желания всем владеть, всем управлять и страха. Страха остаться без денег, власти и возможности всем управлять.
С мигрантами вовремя не разобрались – теперь пожинают неконтролируемый вал беженцев и предчувствие утраты континента. А если бы разобрались? Просто отсрочили утрату на какие-нибудь двадцать-сорок лет? Своими руками, – почти стоны перехватывали горло Бахметова, – отдать ключ от собственного дома вчерашним чужакам! А ведь дрессировали их на выезде плёткой колониста – теперь прячутся по углам от толп одичавших мигрантов. И здесь европейцы наломали дров? Но можно ли было осваивать мир по-другому? А если было не трогать никаких аборигенов, неспешно их окультуривать; и ждать, ждать их развития до способности договариваться с кем бы то ни было? Или ждать было невтерпёж – крайне хотелось алкать? Чего ж тогда жалеть Европу? Элементарно сошлись кармические круги ответа за содеянное. Да как не жалеть? Жалко, крайне жалко – как симпатичную культуру любознательных людей; увы, завязших в болоте жёстокого прагматизма.
И вот – вместо того, чтобы пытаться мобилизоваться перед угрозой самоуничтожения, они сегодня надувают щёки, и пытаются судить весь мир! Бог – судья таким судьям.
АЛЕКСАНДР АЛАКШИН. БРЮССЕЛЬСКИЙ СЧЁТ. СПб., 2016. С. 64–66.
"БРЮССЕЛЬСКИЙ СЧЁТ" – ПРОДОЛЖЕНИЕ "ПЕТЕРБУРГСКОГО РОМАНА" И "МОСКОВСКОГО РОМАНА".
В ПЕРИОД ВЫНУЖДЕННОГО ЗАТОЧЕНИЯ МОЖНО НАЙТИ СЕБЕ ЗАНЯТИЕ ПО ДУШЕ – МОЖНО СМОТРЕТЬ ТВ ПЕРЕДАЧИ ПРО КОРОНОВИРУС, ЧИТАТЬ О НЁМ БЕСКОНЕЧНЫЕ СТАТЬИ; ДА МАЛО ЛИ ЧТО ЕЩЁ ДЕЛАТЬ?
НО НЕ ЛУЧШЕ ЛИ НА ПАРУ НЕДЕЛЬ ВООБЩЕ ЗАБЫТЬ ПРО ЭТУ НАПАСТЬ? А ТАМ, ГЛЯДИШЬ, ЖИЗНЬ НАЛАДИТСЯ.
ЕСТЬ И СРЕДСТВО ОТВЛЕЧЕНИЯ – ЗА НЕСКОЛЬКО ДНЕЙ МОЖНО ПРОЧИТАТЬ "ПЕТЕРБУРГСКИЙ РОМАН". В НЁМ НЕТ ЧЕРНУХИ; А ЕСТЬ ТЕПЛО ЧЕЛОВЕЧЕСКИХ ОТНОШЕНИЙ, ВОЛШЕБСТВО ПЕТЕРБУРГСКОГО КОСМОСА И ЗАХВАТЫВАЮЩИЙ СЮЖЕТ.