Тропы Синего леса вились под пеленой тумана, сплетались змеями и расползались в стороны, теряясь в густых зарослях. Холодало. Ночь дышала морозным ветром, нагоняя с реки сырость и стужу. Скоро, скоро в Синий лес придёт зима. Скоро, скоро уснут крепким сном деревья и звери. Скроются звёзды за тяжёлыми облаками, скроется земля под снежным саваном. Онемеет природа, будет видеть сны о весне. Но пока белый ворон не облетит Синий лес, зима не подступится.
Лёгкое дуновение ветра принесло незнакомый запах. Молодая рысь внимательно принюхалась, переступила с лапы на лапу и вновь вонзила зубы в нежную плоть лани. Даже если чужак подойдёт совсем близко, рысь уже насытилась и сможет уйти в лес. Затаиться и наблюдать, оставаясь незамеченной.
Сквозь молочный туман проступал высокий тонкий силуэт. Существо передвигалось на двух ногах, осторожно перепрыгивая с камня на камень. Рысье сердце забилось тревожнее: в Синем лесу дурное говорили о людях. Животное издало тихий, но грозный рык и приготовилось к нападению. Но вот из тумана выпрыгнула девушка и от усталости повалилась на колени. Рысь склонила голову набок, разглядывая человека. Девушка не была похожа на бесплотный дух, какие иногда ступали тропами Синего леса в поисках своего пути. Она была жива и…ранена. Густая тёмная жидкость сочилась из раны в области сердца, струилась из глаз, подобно слезам, и капала из ушей, оставляя на шее чёрные полосы. Упав на промёрзшую землю, капля жидкости из её ран испарилась с тихим шипением.
Девушка подняла голову и столкнулась взглядом с замершей над телом лани рысью. Морда животного была покрыта бледно-синими влажными пятнами. Янтарные глаза смотрели настороженно, но бесстрашно. Лунный свет серебрил густой рысий мех.
– Дорога вела к тебе, – сказала девушка, вставая с земли. Её голос казался таким знакомым. Он всплывал в памяти рыси отзвуком странных фраз, эхом звучал во снах. Знакомый, знакомый голос. Но где?..– В Синий лес ведут лишь тропы сна, а они так непостоянны, – ответила рысь.
– И всё же я шла по твоим следам, – девушка осторожно приближалась, и было в её походке что-то кошачье. Она говорила и двигалась так, словно не было никаких ран. Да и кровью не пахло. Что же это?
Рысь прищурила глаза. Её следов не могло быть по ту сторону реки. Быстро, быстро несёт свои воды река. Несут её волны и забвение, и вечную память, и видения о том, что грядёт. Забирает она в свои воды прошлое и будущее, жизнь и смерть. Кто войдёт в реку – никогда уже не выйдет, а кто переплывёт – тот собой уже не будет. Ничьих следов не могло быть на другом берегу. А это значит…
– Ты мой тотем, – тихо произнесла девушка и положила ладонь на широкий лоб животного.
И вспомнила рысь, как снились ей странные сны. Как была она заперта в чужом теле. Как ходила по каменным джунглям, теряясь в бесконечной паутине улиц. Как чуяла угрозу в глазах сородичей. Как бесстрашно нападала на обидчика, зная, что силы не равны. Как отчаянно царапала и кусала его руки, как скалилась, обожжённая болью. Как тосковала по лесу, что был за рекой.
В тех снах она была человеком. А у людей самые страшные поединки обходятся без ран. Слово острее клыка, слово страшнее когтя. Бой без драки и боль без крови. И ноют, ноют бескровные раны, воспаляются виной, истекают тоской. Стекает тоска чёрно-синей водой, оставляя тёмные следы.
И рысь просыпалась в родном лесу и ходила к реке. Долго, долго смотрела на воду, пока волны не унесут с собой тоску. Тоска уходила, а следы оставались. Такие же, как у этой девушки. Тёмные, глубокие.
– Иди за мной, – сказала рысь, – зализывать раны нужно в норе, чтобы никто не видел и не знал, где у тебя болит, – вела её рысь звериными тропами в самую чащу.
Девушка ступала за ней. На перекрёстках видела она тени других людей. Олень вёл стройного юношу к лунной поляне, а мимо них пронёсся кабан, неся на своей спине свирепую женщину. На ветвях кедра вполголоса вели разговор мужчина и филин, словно не замечая, как белка и девочка шумно лущат шишки в поисках орехов. Рысь бесшумно шла по тропе, не видя никого из людей. А другие звери не видели девушку, идущую за ней.
– К рассвету ты вернёшься домой и будешь смотреть на мир моими глазами, – голос рыси перекрывал все прочие звуки. – Лес заберёт твою боль, и на её месте вырастет дерево. Оно будет расти столько, сколько ты будешь жить. А как первый его плод коснётся земли, ты вернешься сюда и займёшь моё место.
– А если я не найду дороги?
– В Синий лес ведут лишь тропы сна, – ответила рысь. – Уснувшие вечным сном неизменно приходят сюда.
