19 октября, 1974 год
Завести дневник – пожалуй, лучшая моя идея за последнее время. Дождливая серость начинает сводить меня с ума. Долгими вечерами мне кажется, что она вот-вот поглотит меня, и никто этого не заметит. А так хоть что-то от меня останется.
Меня зовут Бри. Бри Браун. Скучное имя. Имя без лица. Никто не вспоминает его с первого раза.
То ли дело другие! Регулус Блэк, Люциус Малфой… громко звучит. А я всего лишь Браун. Бри Браун. Вспомнит ли это имя хоть кто-нибудь, когда всё это закончится? Будет ли оно греметь со страниц «Пророка»? Или засветится в хрониках Азкабана? Будут ли его проклинать враги?
Слишком много чернил ушло на эту чепуху. Собирается гроза. И метка ноет.
1 ноября, 1974 год
Удивительно! Совсем немного «Бурероста» (который удалось урвать в Сумеречном переулке за сущие гроши), и мои цветы снова дали бутоны. Белые нарциссы – воплощение совершенной красоты. Они чисты и предельно просты. Можно даже сказать, правдиво просты. Что может быть прекраснее нарциссов? Если я буду поливать их «Буреростом» каждую неделю, они пробудут со мной всю осень и зиму. А весной распустятся садовые нарциссы…
Даже античный самовлюблённый красавец после смерти трансфигурировался в цветок нарцисса. Интересно, что это была за магия? Какое заклинание было наложено на его тело? И кем?
Загадки античных времён не дают мне покоя.
14 ноября, 1974 год
Как же болит голова…
Пора завязывать со ставками на квиддич. Я даже не могу вспомнить, сколько галеонов улетело в бездну с проигрышем «Холихедских гарпий». Помню только потёртый барный столик и зелёную мутную жижу в стакане. Кажется, ещё был огонь… и такой сладкий-сладкий запах. Аж тошнит. Да, фирменную «Большую ошибку» бармен наливал в мой стакан по меньшей мере шесть раз. До тех пор, пока перед моими глазами не поплыл зыбковатый туман.
Забавно, маглы называют этот дурман «Зелёной феей»! Дальние родственники корнуэлльских пикси весьма любят пары, исходящие от этого пойла. И покидают свои укрытия, чуть услышав запах. Клянусь, вчера один из зелёных пикси промелькнул прямо перед моими глазами!
30 декабря, 1974 год
Месяц выдался тяжёлым. Даже не берусь сказать, сколько раз смерть пролетала рядом со мной. Мракоборцы стали охотиться на нас с удвоенной яростью. Как им удаётся вычислять время и места наших сходок? Пошли слухи, что среди нас завёлся предатель, но я не верю. Предать Тёмного Лорда – это добровольный шаг в могилу. И всё же…
Нарциссы роняют лепестки. Мне грустно.
2 января, 1975 год
Ель, волос водяного. Двенадцать дюймов. Гибкая. Моя волшебная палочка ещё ни разу не подводила меня. Продолжение моей руки и орудие воплощения моих мыслей. Потеряй я её при падении – и моя песенка была бы спета. Азкабан. Суд. Поцелуй дементора.
У меня руки трясутся. Завтра я уже не разберу эти каракули.
За комодом под половицей было припрятано вино. Кислятина страшная, но сейчас сойдёт и оно.
17 января, 1975 год
После победы Тёмного Лорда я посвящу себя разработке заклинания против зимы. Ненавижу холод! Снег завалил окна, так что в доме очень темно и зябко. Камин борется со стужей, но… кажется, я погибну в холодных стенах собственного дома.
Глинтвейн и «Сказки Барда Бидля». Помню, мама всегда читала мне на ночь «Мохнатое сердце чародея». И мне тогда тоже страшно хотелось научиться творить небывалые чудеса! А сейчас…
А что сейчас?
Короткий взмах палочкой – и сухие белые лепестки закружились по комнате. Как будто маленькие призрачные бабочки. Я опускаю палочку, и они с тихим шорохом ложатся на пыльный пол.
20 февраля, 1975 год
Она стала новым постояльцем в моём доме не так давно. Даже не знаю, смогу ли привыкнуть к ней хоть когда-нибудь. Она смотрит на меня чёрными провалами глаз, и мне постоянно кажется, что из этой черноты сквозит смерть.
И сегодня нам с ней предстоит совершить нечто…
Холод тонкого металла въедается в пальцы. Резные узоры идеально вычерчивают контуры черепа. И эти чёрные провалы глаз, из которых – мне кажется – сочится сама смерть.
Я надеваю маску и выхожу за порог.
