За окном весна такая молодая, когда снега уже нет, но до истинного тепла ещё далеко. Потому и «прислушиваешься» к ней каждое утро: а вдруг сегодня уже будет на самом деле тепло, когда солнце ещё не бесстыдно жгучее, а нежное и почти робкое. Шёлково касается желанным теплом щёк и лба, головы и плеч. И хорошо от этого беспричинно, как в детстве, когда жить хочется просто потому, что жизнь впереди кажется бесконечно долгой и обязательно радостной.
А я в школу иду. Чтобы учить. И даже самые «непутёвые» из моих учеников не кажутся этим утром такими уж безнадежными. И шесть уроков впереди – не так уж страшно.
Готовлюсь к серьёзному разговору в 10-ом по Достоевскому, потому что впервые сегодня (в их жизни – впервые!) заговорим о том, почему Раскольников задал себе вопрос «тварь ли я дрожащая или право имею…».
А в 7-ом – «Детство» Толстого. Это про то, как душа в человеке просыпается и, ещё не раскрыв глаза, улыбается миру, предварительно поплакав немножко, оттого что «мир вокруг чудовищн