Станислав Кулагин Я помню как-то на пленэре,
Устав от старых скучных тем,
В давно изъезженной манере
Сложив мольберт пошел ни с чем.
Но опьяненный вдохновеньем
Гулял вдоль солнечных аллей
И вдруг,застыв от изумленья,
Остановил свой взгляд на ней.
Таких не видел я ни разу...
Какая грация и стать!
И её должен...Нет!Обязан!
Я,черт возьми,нарисовать!
Я все черты её портрета
Старался нежно передать:
И складки белого жакета,
И кожи шелковую гладь.
Здесь нет в помине грубых линий,
Лишь только плавные штрихи,
Изгибы шеи лебединой...
Они воздушны и легки!
А губы алые,как маки,
Глаза не ведают глубин...
Оживший образ на бумаге
КрасИвей всех моих картин.
Последний штрих.И с умиленьем
Побрел с улыбкой я домой.
И в память сладкому мгновенью -
Портрет красотки с мостовой!
Я помню как-то на пленэре,
Устав от старых скучных тем,
В давно изъезженной манере
Сложив мольберт пошел ни с чем.
Но опьяненный вдохновеньем
Гулял вдоль солнечных аллей
И вдруг,застыв от изумленья,
Остановил свой взгляд на ней.
Таких не видел я ни разу...
Какая грация и стать!
И её должен...Нет!Обязан!
Я,черт возьми,нарисовать!
Я все черты её портрета
Старался нежно передать:
И складки белого жакета,
И кожи шелковую гладь.
Здесь нет в помине грубых линий,
Лишь только плавные штрихи,
Изгибы шеи лебединой...
Они воздушны и легки!
А губы алые,как маки,
Глаза не ведают глубин...
Оживший образ на бумаге
КрасИвей всех моих картин.
Последний штрих.И с умиленьем
Побрел с улыбкой я домой.
И в память сладкому мгновенью -
Портрет красотки с мостовой!