Юнна Мориц, автор всенародно любимых стихов про резинового ёжика и большой секрет для маленькой компании, несколько лет прожила в моем родном Челябинске. Этот удивительный факт, к своему стыду, я узнала совсем недавно. Не могу не поделиться с вами, дорогие друзья.
Юнна Петровна – коренная киевлянка. На Южный Урал ее семью, как и многих других жителей Украины, привела война. Поезд, в котором эвакуированные ехали в тыл, попал под страшную бомбежку. Морицы чудом выжили, но четырехлетняя Юнна получила ужасный нервный тик – беспрестанно и часто моргала, что сделало ее объектом для насмешек детей, знавших тяготы войны, но не видевших фронтовых ужасов.
С 1941 по 1945 ее отец, инженер, трудился на заводе № 541 – под этим номером значился Тульский патронный завод, разместившийся в здании Челябинского пединститута.
Это учебное заведение, впоследствии обретшее статус университета, для меня родное: там, где я постигала теорию и историю литературы и русского языка, в военное время располагались производственные участки, круглосуточно кипела работа. Кстати, наша область приняла больше 200 промышленных предприятий, эвакуированных из охваченных войной регионов, и еще 35 было построено с нуля!
Поначалу эвакуированная семья – отец, мать, Юнна и ее старшая сестра Тина – жила на подселении, на чужой кухне. Потом им разрешили перебраться в подвал дома на ул. Елькина. Позже Юнна напишет об этом в стихах:
Всю войну я жила под землей,
где хранили до войны мороженое.
Мы согрели землю всей семьей,
занимая место, нам положенное.
Мы любили этот погребок,
Печку там построили кирпичную,
Побелили стены, потолок,
Постелили крышу не тряпичную…
Просыпалась я ночной порой –
Думала, что мы уже убитые:
Мать скрестила руки на себе,
Вниз лицом — отец,
Сестрица скрючилась,
И в гробу, во грóбе, во гробé
Я давно по солнышку соскучилась.
— Боженька! — шептала я во мрак. —
Сделай так, чтоб утром все проснулися!
Мы любили этот саркофаг.
Покидая, слезно улыбнулися.
Приведу еще несколько отрывков из автобиографичных работ Юнны Петровны.
«Не только мой папа, но и моя сестра Тина Петровна Мориц работала на заводе, таскала корпуса для мин, когда училась в 9 классе и до самого окончания школы... У нее постоянно потом "по жизни" болела спина и мышцы живота – от таскания тяжкого железа на том заводе...»
В валенках, которые маме выдали на работе, по очереди ходили мама, Тина и сама Юнна – она, пятилетняя, «плавала» в этих пимах. Мама трудилась в госпитале, а в остальное время подрабатывала в художественной артели – изготавливала искусственные бутоньерки:
«Изделия эти в одна тысяча девятьсот сорок третьем году были писком западной моды, воюющая отчизна сбывала их за рубеж, где носили эти цветочки на платьях, пальто и шляпках. Три раза в месяц мы с матерью получали в артели отрывки – абзацы – фрагменты – лоскутья застиранных госпитальных простыней и наволочек, моток тонкой проволоки… банку вонючего клея, две-три краски. Из этого получалось сто двадцать пять стаканов чудесных цветочков. Их кроила, красила и доводила до ослепительного изящества моя прозрачная от голода мать…».
В 1944 году Юнна поступила в школу № 1. Условия были спартанскими: «Парта одна на троих. Не кладите два локтя на парту. От этого тесно соседу… На окнах толстый лиловый лед. Сквозь замазку не дует, но стужа вгрызается в стены, как в яблоки, – и стены хрустят.
Всего холодней – в стене и в спине… Мама мыла Машу. Маша мыла Мишу. А где мама и Маша достали мыло?
На базаре – двести рублей кусок. Самое лучшее мыло – собачье с дегтем, от него дохнут тифозные вши…».
«Я ем промокашку… Все жуют промокашку. Весь класс. Сорок три человека». «Промокашка – она как воздух, ее можно есть без конца. Из нее во рту получается розоватая кашка. Пресная, чуть сладковатая…». «Скоро звонок, и дадут булочку с сахаром. А кто вчера не был в школе, тому – две…» (рассказ «Хлад, глад, свет»).
Холод и голод не прошли для здоровья даром: будущая поэтесса заболела туберкулезом. Хотя почему – будущая? Первое стихотворение, «Ослик», она написала здесь, в Челябинске.
После Победы семья вернулась домой. Юнна окончила школу с золотой медалью, поступила в московский литинститут имени Горького. Студенткой путешествовала по Арктике на ледоколе «Седов» в поисках сильного материала для творчества.
Сложностей Юнне Петровне пришлось вкусить и в мирное время. «За нестандартность мысли, свободу мнения ее включили в «черные списки», не издавали 20 лет (с 1961 по 1970 г. и с 1990 по 2000 г.), не выпускали за рубеж», – пишет Надежда Капитонова.
Несмотря на все испытания, ниспосланные судьбой, ей удалось продолжить дорогу к тысячам детских сердец по всему миру: ее книги переведены на все европейские, а также на японский и китайский языки. Многие стихи стали песнями бардов Татьяны и Сергея Никитиных, зазвучали благодаря трудам композиторов Юлия Гальперина и Елены Попляновой. В написанных ею строках много света, нежности, веселья, игры и фантазии – Юнна Петровна безгранично ценит и оберегает право детей на детство. У нее это право безжалостно отняла война.