В сентябре прошлого года к нам на работу была принята Марина (имя изменено), что всех нас искренне удивило или, сказать точнее, неприятно поразило. У нас небольшая частная фирма, где трудятся бухгалтеры и экономисты всех мастей. Зарплата белая, более, чем достойная, зависящая от заказов и причуд клиентов. Каждый человек, работающий в фирме, не скрывая, мечтает пристроить сюда своих детей, родителей и просто родственников. Собственник фирмы имеет постоянное место работы в головном филиале в Москве, и, приезжая в наш город, всегда говорит о том, что штат раздувать нецелесообразно. А тут такой “сюрприз”.
Марину мы встретили настороженно. Когда в холл, где обычно представляют новых работников, зачитывают приказы, отмечают праздники... походкой модели вошла необыкновенно красивая девушка с доброй улыбкой и тортами в руках, все замерли. Она была ростом больше 1,8 (выше выключателя) с шикарной фигурой, украшением которой были ноги, как говорят, от ушей. Яркая брюнетка с броской помадой и большими голубыми глазами. На ногах у неё были туфли на высоких каблуках, о которых мы и молодые, и в возрасте уже давно забыли. И ещё на ней было платье, самое настоящее женское платье. О платьях мы тоже вспоминали не так часто. Перешли на джинсы, брюки, юбки. Она выглядела невероятно женственно и сексуально, хотя, посмотрев на неё более внимательно, просматривался реальный юный возраст. Мы замерли. Следом за ней вошёл собственник фирмы и представил её как свою дочь. Тут у нас вообще всё опустилось. Он сказал, что он в этом городе родился, сейчас здесь живёт его мать, которая заболела и нуждается в постоянном уходе и внимании, поэтому Марина будет жить и работать здесь. Днём за матерью присмотрит сиделка. Нам от этого легче не стало. Мы понимали, под каким вниманием хозяина придётся теперь работать.
К нашему всеобщему удивлению Марина в коллективе прижилась. Должность у неё была рядового бухгалтера. Работала она легко, ошибок вообще не допускала. Не сплетничала. На работу приходила вовремя, но не задерживалась - бежала к больной бабушке, несмотря на то, что сиделок было двое: дневная и ночная. Если что не успевала, брала домой. Она была удивительно собранная и ответственная для девчонки, только закончившей учёбу в институте. Энергия и позитивное настроение били из неё ключом. Старые клиенты желали обслуживаться у неё, новые шли к ней косяками. Вообщем, как сказала наша старая бессменная уборщица Валентина Петровна: ”Харизьма девке от отца досталась, а трудолюбие и красота - от матери-покойницы”.
Когда через полгода умерла бабушка, Маринка даже разговаривать с отцом не стала на тему возвращения в Москву, единственное, попросила перегнать ей её машину, по которой очень скучала. И ещё она очень скучала и в прямом смысле слова убивалась по своему жениху, который отказался жить с ней в нашем городе, за эти полгода женился на её подруге, с которой благополучно выехал на ПМЖ за границу к её бабушке и дедушке, приняв от них в качестве свадебного подарка семейный гостиничный бизнес.
А Маринка перестала гонять на своей новенькой голубой бэхе-мини, чахла с каждым днём, хотя, как говорят, лицо держала и на работе была в передовых рядах, пока не потеряла сознание. Предполагаемый диагноз выбил нас всех из колеи. У нашей (я так говорю, потому что за этот неполный год её жизни в нашем небольшом коллективе каждая из нас по-своему привязалась к ней, каждая нашла в ней кто - подругу, кто - грамотного и доброжелательного сотрудника, кто - единомышленника по интересам) девочки обнаружили страшную болезнь, как называют её в народе -”болезнь печали”, то есть рак. Отец увёз её в Москву. Пока там светила медицины драли глотки, разбираясь между собой, что эту болезнь спровоцировало: наследственность, экология, вирусы, радиация, химикаты, курение... или вообще бактерии, которые нужно лечить антибиотиками…, и искали наилучший вариант лечения, - наша уборщица позвонила сестре в Израиль и договорилась о лечении. Как мы потом узнали, уборщица Валентина Петровна была подругой матери отца Марины. Она же повезла её на лечение.
С Маринкой мы разговаривали каждый день, когда разрешали врачи. И с каждым днём она выглядела всё лучше и лучше. Наш юрист, красавец и пижон Эдик, по национальности еврей, а по определению - мечта всех незамужних девиц и дам от 20 до 50, тот ещё бабник и ловелас, просканировав опытным глазом сердцееда все наши видеосвязи, сделал фундаментальный вывод:”Девочки, спорю на тысячу евро - она влюблена, надо пробить - в кого, а то, вдруг, этот персонаж опять окажется альфонсом, а Мариша этого уже не переживёт”. Согласовав план действий с отцом Марины, Эдик в срочном порядке получил деньги на представительские расходы, на билеты, а также, попутно оформив очередной отпуск, и отпускные с премией, в срочном порядке вылетел в Израиль.
Маринка расцветала с каждым днём и открытым текстом говорила, что встретила того единственного, с кем будет жить до конца своей жизни, не скрывала, что её избранник еврей, что он беден, но образован и поскольку у неё есть поддержка в бизнесе в виде отца и родственников, то жить они будут в России и работать будет она, а он будет продолжать учёбу в каком-то колеле. И он хочет, чтобы у них было много-много детей. То, что она встретила свою половинку - радовало, но как-то в наших мозгах не укладывалось, почему именно она будет работать. И у всех на языке крутился вопрос: а он-то что будет делать?
Доклад отцу Марины вернувшегося через 10 дней Эдика о сложившейся ситуации подтвердил, что интуиция у нашего юриста на высшем уровне. И этот же доклад отправил нашего хозяина с серьёзным сердечным приступом в стационар, а нас привёл в состояние шока. Парень, в которого без памяти влюбилась Маринка жил в старейшем районе центра Израильской столицы - Меа Шеарим, относился к евреям-ортодоксам и называл себя харедим, то есть богобоязненный. Эдик искренне недоумевал, где они могли познакомиться, если эти люди живут весьма изолированно, исступлённо соблюдают заповеди Торы, превозносят себя и презирают остальных евреев, за то, что те не чтут Тору. Живут харедим на пожертвования религиозных общин из-за рубежа, презирая государственные институты и отказываясь от дотаций. Они отказываются от службы в армии, не участвуют в выборах, практически не смотрят телевизор и не читают газет. В Израиле их называют ”чёрными” за их любовь к одежде чёрного цвета. Их одна девятая часть от всего населения Израиля - приблизительно один миллион человек. Их влияние в социуме весьма значимо и растёт. У них сертификаты на кошерность продуктовых магазинов, ферм, заводов после проверок выдают раввины и всё, даже парикмахерские, закрывается на время шаббата. Добил он нас фотографией Маринки с этим парнем. Она,как всегда, выглядела как кинозвезда, а он улыбался, подслеповато щурясь в какие-то чудные старомодные круглые очки. Одет он был в какой-то тёмный то-ли плащ, то-ли в какое-то пальто, довольно длинное. Брюки мы не разглядели: то-ли они были короче верхней одежды, из под которой виднелись только тёмного цвета носки, то-ли это были такие узкие брюки...Ботинки были на вид приличные, на небольших каблучках, но тоже тёмного цвета. Апофеозом этого одеяния была чёрная шляпа с довольно высокой тульей и круглыми полями из-под которых кокетливо с двух сторон, закрывая уши, свисали косичками пейсы.
Тут Эдик подытожил: “Но это всё фигня - то есть не вопрос. Вопрос в другом: харедим всегда женятся только на своих, причём пару им подбирают родители или родственники, которые никогда не позволят сыну жениться не только на русской, вообще на девушке не из их сообщества, не говоря уже о том, что они не могут вступать в отношения до свадьбы. И с разводами у них всё очень строго - их меньше, чем у остальных евреев в Израиле. Родители парня этой свадьбы не допустят. И есть 1% той вероятности, что парень, если очень сильно любит, плюнет на всё и уедет жить к нам, но тогда для своих он будет изгоем на всю оставшуюся жизнь. Что делать будем? Медлить нельзя. Чуть помолчал и добавил:” Поверьте моему богатому интернациональному жизненному опыту в этом вопросе, когда пройдёт любовная лихорадка, именуемая страстью, они разбегутся: он к своей Торе, она - к своему бизнесу...и будут они страдать до тех пор, пока не найдут тех, кто разделяет их образ жизни, тех, кто им единоверцы, тех, кому могут доверить всё: от детей до движимого и недвижимого имущества…, но в данном случае это невозможно, как вы все понимаете…”
Да, мы это понимали. Несколько дней мы только об этом и думали, но выход так и не нашли. Неожиданно, как нам показалось, разумный вариант разрешения этой ситуации предложил наш грузчик. Маринке до выписки оставалось меньше недели, но ей пришлось вылететь в Москву раньше по причине ухудшения самочувствия её отца. Тот всё ещё лежал в кардиологии и, понятное дело, чувствовал себя весьма прилично, но для дочери его состояние назвали критическим. Дней пять она от него не отходила, ночевала в его палате и очень расстраивалась, что любимый человек не выходит на связь. Ей было принято решение: как только отцу станет лучше, она сразу вылетит в Израиль.
Прошла неделя и ей на почту из Израиля знакомая написала, что её парень умер от какой-то неизлечимой наследственной болезни. Маринка начала писать всем знакомым в той стране, чтобы узнать, как это случилось. Все, а их у неё за время лечения прибавилось немало, подтвердили этот печальный факт, но подробностей сообщить не смогли. Эти люди живут слишком закрыто. Наша девочка переживала, но нам сказала:”Лучше умереть, чем всю жизнь мучиться и давать жизнь больным детям”. А работа окончательно вернула её к жизни.
Многие люди приняли в этом участие, успокаивая себя тем, что они это сделали во имя спасения девушки и своими действиями никому не причинили вреда. А как Вы думаете?