Ненормальный.

Ненормальный.

Он ненормальный. Эта мысль всегда во мне крепко сидела, но иногда умудрялась становиться всё крепче, обоснованней. Он не псих, не придурок, просто – ненормальный. Не такой, как все. Чёрт, даже не знаю, как объяснить…

Ну, к примеру, он, когда сидит за компом и интернет «глючит», знаете, что делает? Хмурится, психует, перезагружает, потом закатывает рукав, подставляет руку с чёткими венами запястьем к самому модему и говорит – на, мол, пей мою кровь, только работай. Нормальный человек так поступает? Правда инет после такого работает ещё час без малейших сбоев… Я и сам потом так пробовал, да и сейчас нет-нет пробую, но у меня как глючил, так и глючит. А у него работает. Ненормальный.

Или однажды пришёл с работы, а напротив дом сгорел, там девчонка молоденькая ещё жила, с ребёнком, мать в больнице на операции. Так он что сделал – как раз зарплату получили мы – отдал ей всё до копейки! Ненормальный. Сам потом на работу в другой конец города пешком ходил целый месяц, как питался – Бог его знает, а отдал. Ну, отдал бы там немного, самому-то оставил бы чуток. Я, к примеру, когда узнал от знакомого, что он сотворил, пошёл, тоже отдал всё, но я же штуку себе оставил, не совсем впроголодь жил. Мы эту девчонку до того момента и не знали вовсе. На кой было себя так разорять? Всем не поможешь. А всё он.

Он – друг мой, Серёга, дружбан закадычный. Вот он, сидит напротив меня, думает о чём-то. Он вечно какой-то задумчивый. И ненормальный.

Правда это помогает ему с психами общий язык находить. У нас на складе – а мы в ночную смену трудимся – был такой чел, Лёша звали. Знаете, как говорят о психах – пуля в голове? Так у Лёши в голове не пуля, а целый снаряд был. Вкалывал он хорошо, но как выпьет – беда. Он боксёр бывший, мозги у него отбиты напрочь. Как забухает – спасу от него нет. Быкует, доказывает чего-то, на рожон прёт. Однажды едва не белку словил, докопался до одного пацанчика на складе, тот его послал и всё – Лёшу переклинило. Стал кулаками махать, пацанчика того вырубил. Мы его вразумить пытались, да какой там. Глаза бешеные, злые. Я на него прыгнул, хотел скрутить – не тут то было. Он пьяный, боли не чует. Его только что оглоблей по затылку, связать, да сутки ждать, пока прочухается. Никого не слышит, ничего не понимает. И тут Серый перед ним возник и спокойно, тихо так говорит:

- Лёш, ты напился и буянишь. Пацанов зря обижаешь. Не надо.

И взгляд у самого уставший слегка, добрый. Как ни странно, Лёша его услышал. Поник, пожух, кулаки опустил. Успокоился. Вот так, одним словом, он буяна утихомирил. Хотя я думал, что Серый его вырубит – он может. А он словом. Ненормальный.

Да и суждения у него странные. Уж сколько жизнь его била, сколько подлянок ему подкидывала, а он всё в добро да справедливость верит. А нет справедливости в жизни. Нет и всё тут! Это я ему и пытаюсь доказать.

- Наливай, Коль, - говорит он. – Выпьем за жизнь.

- А справедливости нет в жизни, Серый, - наливаю, не отступая от темы разговора.

- Да есть она, есть, - лениво отвечает он.

- Да ни хрена нету! Где ты её в последний раз видал?

- Только что.

- В смысле?

- Ты же нам обоим поровну налил? А это справедливо.

- Да при чём здесь…

- Да при том, Коль, при том, что пока есть в этой жизни нормальные мужики, такие как ты, к примеру, которые другому помочь могут и подлянок другим не творят, есть в жизни и эта твоя справедливость. Так что, давай за нас, нормальных пацанов.

Чокаемся.

- Чё-то ты неправ, - говорю я перед тем, как выпить.

- Цыц, пацан, - строго отвечает он, - не спорь со старшими.

Пьём, закусываем. Я невольно усмехаюсь – старший, блин. Хотя, по факту, да – Серый на десять лет меня старше. А по глазам и на все пятьдесят. А по поведению не скажешь – пацан пацаном. Ненормальный, одним словом. Ладно, съезжаем с темы.

- Серж, расскажи чего-нибудь весёлое, - прошу я.

Он усмехается.

- Самое весёлое, что в моей жизни было – это моя жизнь, - он улыбается и я понимаю, что сейчас будет одна из его невероятных баек.

Серый немного помолчал.

- Я до этого тоже на складе работал. Ушёл потому, что набрали вместо нормальных мужиков всяких оленей, которые не то, что «право-лево», не поверишь – «верх-низ» не определяли. Один такой меня особенно вымораживал. Там заявки были и коробами и блочками-штучками…

- Оптово-розничный склад?

- Да. Печенье там у нас стояло – почти в каждой заявке по коробу-два, весовое. «Топлёное молоко». Его не знать уже через пару смен стыдно было, поддон с ним всегда стоял прямо в ряду, на видном месте. Этот же… Второй месяц работал, а до сих пор не мог запомнить, где это печенье. И при том считал себя супер-пупер отборщиком. Меня уже в дрожь бросало, когда он на моём ряду заявку брал. Однажды тоже тупил он, тупил. Потом опять – уже, наверное, двадцатый раз, спрашивает, где «Топлёное молоко», весовое. Сам при этом стоит прямо перед этим поддоном. Я зубы сжал, говорю – прямо перед тобой. Он мне – нет, мне «Топлёное молоко» нужно. Я уже закипать начал, но пока держусь, говорю – оно прямо перед тобой. Он мне – нет, это «Корыткан», а мне нужно «Топлёное молоко». Я говорю – нет у нас никакого «Корыткана», это топлёнка, бери её. Он мне – нет, это «Корыткан». Я накладную ложу, ручку в поддон втыкаю и тихо, мирно иду его убивать. Ей Богу, он меня так раздраконил, думал – щас подойду, сначала с ноги ему в дыхло закатаю, потом мордой в этот поддон ткну… Короче, он у меня раз и навсегда эту позицию в накладных выучит.

Я только головой покачал. Вывести Серого из себя, да ещё до такой степени… Это надо иметь либо талант, либо обладать реально беспримерной тупостью. Чего Серый терпеть не мог, так это тупости и самовлюблённости.

- Короче, спасло его только то, что я уже подойдя, мельком на этикетку глянул. Он, оказывается, большую надпись на русском в упор не увидел, зато прочитал внизу, шрифтом поменьше, по казахски.

- «Корыткан»? – я ржал.

- Ага. Я, блин, слов не нашёл. Просто сказал ему, что сегодня идёт у нас пересортом «Корыткан» вместо топлёнки.

Мы посмеялись, выпили ещё немного и я ушёл. Завтра выходной, отдохнём, потом опять на работу.

…А на следующей смене Серого уволили. Точнее, он сам ушёл.

Серый не так давно стал руководителем сектора отборки, пол склада теперь под его началом было. Ходи себе, да покрикивай на нас, простых отборщиков. Но он сразу нас всех собрал и сказал – вот, братцы, назначают меня начальником мелкого ранга. Вы меня все знаете, я вас знаю. Знаю, кто работу прогуливает потому, что бухает, знаю, у кого давление скачет от перемены погоды, а у кого пару дней после зарплаты. Так что, так. Кто работает по совести, того не трогаю, кто мне мозги сделать попытается, того я сам сделаю. Будем нормально работать, всё вовремя да без косяков, я вас от всего остального перед начальством отмажу. Нет – достанется нам всем.

Так и пошло – работать стало спокойней, никто над душой не стоит, зря не гоняет. Если надо, Серый на перекуре подходил, говорил, надо, мол, ускориться, тогда на пару часов раньше закончим, заявок не так много, либо наоборот, много, надо поспешить, чтоб лишних пару часов здесь не нарезать. Надо было по реальному делу отпроситься – он помогал. Те, кто работал шаляй-валяй, прогуливал смены, а потом доказывал, что у него бабушка умерла (уже пятнадцатая по счёту), те взвыли. Пошли жаловаться – притесняет, мол нас, Серёга, житья не даёт, придирается почём зря. Так им и надо. Одни вкалывают, себя не жалеют, другие ходят вразвалочку, а зарплату все одинаковую получали.

Стали мы, короче, работать спокойней, быстрей, организованней – Серый даже товар на складе так переставил, что отбирать стало проще. И решило начальство наше драгоценное, что, раз мы стали управляться быстрее, значит, работы у нас мало стало. А, следовательно, не нужно нам людей столько, сколько сейчас. И стали увольнять. Да увольняли не тех, кто работает хреново, а тех, у кого характер колючий, да своё мнение имеется, они же и самые работящие. А оставшимся нормы выработки повысили. А зарплату, само собой… прежнюю оставили. Вкалывать надо больше, получать столько же.

Серый до последнего дня эти все требования на себе держал. Как он отбояривался перед начальством – знать не знаю, но мы продолжали работать хоть и с напрягом, но разумным. А тут захожу я в диспетчерскую, надо было согласовать кое-что по одному магазину, и слышу, как Серый директору нашему своим спокойным голосом чётко и ясно говорит «нет». А тот сегодня был явно не в духе. В таких случаях ему никто никогда не перечил. Разумеется, Серый это игнорировал.

- Мы все пришли сюда зарабатывать деньги и готовы трудиться добросовестно, выполняя все разумные требования.

- Требования изменяются, - недовольно перебил его директор. – Вы все подписывали договор, в котором сказано, что вы обязуетесь выполнять требования и нормы, устанавливаемые кампанией. В данный момент эти нормы меняются. И это не избавляет вас от обязанностей их выполнять.

- Изменение условий договора после его подписания обеими сторонами, без предварительного, - Серый особо подчеркнул это слово, - уведомления одной из сторон проходит по статьям «Мошенничество», «Подлог документов». Кто конкретно будет за это отвечать?

Директор побагровел.

- Это частная компания! Мы действуем по своим уставам. Кому не нравится – никого насильно не держим! А ты уволен!

- Причина?

- Найдём, - зловеще пообещал тот.

Я замер. Найдут. Повесят на Серого недостачу тысяч на триста и иди, доказывай – виноват, не виноват. На этом же основании и уволят.

- Ясно, - кажется, Серого перспектива потери работы ничуть не взволновала. – Чтобы не утруждать вас поиском реальных причин для моего увольнения, которых у вас никогда не найдётся, я уволюсь сам.

Серый сел за соседний стол, открыл папку с документами. Написал заявление об увольнении. Положил на стол директору. Тот быстро и нервно подписал.

- А об увеличении норм выработки и изменении договора сообщите ребятам сами.

- Без тебя разберёмся! – взъярился директор. – Можешь прямо сейчас уходить! Без отработки! Завтра в бухгалтерию и отдел кадров и свободен!

- Отлично, - Серёга прошёл мимо меня неспешной походкой свободного от забот человека.

Вот чёрт! На ровном месте – и на улицу. Частная компания… Говорил же я ему – нет справедливости в этом мире. Может теперь до него это дойдёт? Он тоже хорош – на хрена было спорить, доказывать? Что изменилось-бы? Ненормальный! Взять и ни за что работу потерять, да ещё и неплохую, да ещё когда на повышение стал идти. Неужели нельзя было…

- Гусаров!

Я поднял глаза. Директор подозвал меня к себе.

- Ты уже давно работаешь, - директор говорил всё ещё зло и нервно. – Пора на повышение идти. Садись, пиши заявление о переводе на должность руководителя сектора отборки.

Вот так поворот. Я сел туда, где только что сидел Серёга. Здорово. Бегать меньше, зарплата ненамного, но больше. Да и дальнейшие перспективы… Можно будет машину купить, отдыхать время появится. Меньше напряга, больше здоровья и денег.

Я взял чистый лист бумаги, открыл папку, подумал немного, написал заявление. Подписался, поставил число. Положил его на стол директору. И пошёл к двери.

- Гусаров!!!

- Знаю, знаю, - бросил я через плечо, - завтра в бухгалтерию, отдел кадров и свободен.

Я вышел на улицу, огляделся. Серый сидел на автобусной остановке. Я подошёл, сел рядом, закурил.

- Чего не работаешь? – спросил он.

- Директор предложил мне место руководителя. Ты же доверия не оправдал.

- Поздравляю.

- С чем? Со свободой?

Серый с прищуром глянул на меня.

- Уволился я, - как можно беззаботнее сказал я.

- Чего ради?

- Ради справедливости.

- Ты ненормальный.

Это ОН МНЕ?! Я ненормальный?

- У тебя шанс появился нормально зарабатывать и здоровье своё при этом не гробить, а ты?! На хрена ты ушёл?

- А ты?

- Да что я? У тебя что, своей головы нет? О себе подумать не вариант? Ненормальный.

Я вижу, что Серёга смеётся. Ненормальный? Я? Почему в его устах это слово кажется мне наградой за правильный поступок? Я ненормальный? Ура! Я – НЕНОРМАЛЬНЫЙ!

Я тоже смеюсь. Хрен с ними со всеми. Работу мы найдём другую, даже получше этой.

- Серж, у меня денег на проезд нет, - вспоминаю я, уже когда автобус показался из-за поворота.

- У меня на двоих немного не хватает, - Серый выгребает мелочь. – Я Стёпе отдал, у него жена рожает на днях, деньги нужны врачей подмазать. Семь рублей есть?

- Нет. Я тоже ему одолжил.

- Ладно, - дружбан мой беспечно машет рукой, - Бог с ним. Всё равно свободны. Потопали пешочком, прогуляемся себе в удовольствие, на девушек вечерних посмотрим.

- Пока дотопаем, мы и на ночных девушек наглядимся, - бурчу я.

И идём мы с ним – два ненормальных. Два. А значит, всё будет хорошо.