У меня всегда был мотоцикл - сначала простенький мопед, потом вполне серьезный двухтактник, ну а потом на долгие годы я влюбился в мотоциклы с коляской. Их было много - Уралы и Днепры, БМВ и Цундаппы, Ижи и Явы, даже на Хонде с люлькой довелось покататься.
В тот год я купил себе почти новый, блестящий лаком черный Урал. Предел мечтаний окрестных байкеров и пожилых мужичков, копающих на огородах картошку. Утром я заводил свое богатство, слушал, как работает мотор , протирал лак тряпочкой и только потом выезжал со двора. Иногда у меня были дела и я ехал осознанно и целенаправленно, иногда просто наслаждался дорогой, ощущением воздуха, летящего навстречу, ни с чем не сравнимого чувства, возникающего при маневрировании на ассиметричном мотоцикле, когда левый поворот проходишь с заносом, а попытка повернуть направо чуть резче, чем следует, поднимает пустую коляску высоко в воздух.
Как-то меня занесло на станцию, вернее сказать - полустанок километрах в 20 от дома, практически в лесу я остановился рядом с бетонной подушкой, примостившейся около бесконечных металлических путей. Здесь не было кассы, не было модных сегодня турникетов - только высокая бетонная коробка и приставленная к ней лестница - с одной стороны пологая, такая же бетонная, как и сама станция, а с другой - железная одновременно крашенная в какой-то бурый цвет и ржавая стекающая рыжими каплями на невысокую траву .
Стоя рядом с мотоциклом, бывает, теряешь ощущение реальности, задумаешься о чем-то, убежишь мыслями в бесконечную даль и совершенно теряешь связь с миром. Было тепло, я пришел на край "лодочки", солнце, продирающееся сквозь ветки сосен-великанов приятно ласкало кожу, щелкал рядом остывающий двигатель, и жизнь казалась чем-то бесконечным и приятным, ни к чему не обязывающем. Прошел пассажирский поезд, за ним еще, потом товарняк, но уже в другую сторону, солнце ползло на запад, мотоцикл остыл и я собрался уже было ехать, как увидел старушку лет 70, упорно тащившую мешок по бетонной лестнице.
- Помочь, матушка?
- Отчего ж, милок, не помочь? Помоги.
Я подхватил ношу, отметив в ней килограмм сорок и спросил, куда нести.
Бабушка, видимо, свято верила в свои безграничные силы и мелок этот как-то планировала допереть до поселка в пяти километрах от станции. Собравшись с мыслями, рискуя показаться безумным, я предложил старушке подбросить её на своем трехколесном чуде. Неожиданно она согласилась и я попер мешок на парковку.
Взмыленный, одетый для полетов над землей в черную кожу, обливаясь плотом, я свалил ношу и стал аккуратно перекладывать железочки, проводочки и веревочки в багажнике. Игра в тетрис давалась мне ещё с детства и буквально через двадцать минут упорного труда мешок почти полностью скрылся в багажном отделении мотоцикла,
- Садитесь, пожалуйста, - предложил я
- Да ты заведись сначала, а я потом уж...
Не долго думая, я запрыгнул на мотоцикл, с гордостью нажал на кнопку самодельного стартера, разбудив задремавший двигатель. Вот тут-то и произошло странное - вместо того, чтобы с кряхтением полезть в коляску, бабка, помолодевшая лет на сто запрыгнула на заднее сиденье: "Это у тебя Цундапп?" На мое удивленное объяснение, что это новый Урал, собранный из серийного мотоцикла и кучи всяких найденных в гараже железяк, старушка рассказала мне, как её муж привез из Германии Цундапп, как возился с ним каждое воскресенье, как на этом Цунцаппе поехали они первый раз в Крым, как добрались на нем до Риги... А я ехал, слушал и чувствовал, что сегодня, сейчас за рулем совсем не я, а позади меня не старушка, но юная девушка, а колеса Цундаппа уверенно наматывают километры длинных южных дорог.