Шло время, и я, потеряв всякий стыд, приноровился к своей новой должности. Для того непростого этапа моей жизни мой заработок был достаточно высок. Я стоял тогда в соседнем квартале для того, чтобы хозяйка моей комнаты не засекла меня за этим занятием.
На тот момент это был мой единственный способ заработать денег, потому как работы не давали никакой. Хотя, если честно, я ее уже и не искал, потому как меня все устраивало, если так можно говорить в таких ситуациях.
Около недели я стоял на новом месте и взглядом простого попрошайки преследовал каждого, кто проходил мимо, ведь попрошайкой я был уже не первый день и уже имел определенный опыт. Я уже знал, как я должен себя вести и с кем. Кому улыбнусь, а кому взгляну прямо в глаза, чтобы его проняло до глубины души.
Иногда я сидел, иногда мог постоять. А если где-нибудь играла музыка, то мог и станцевать – бродяге ничего не чуждо. И кланялся я чуть ли не в ноги каждому, кто смог пожертвовать мне любую монету, ведь они продлевали мои скитания еще на день, а кто и на два.
Бывало, что и прогоняли меня с этого места мои коллеги, потому как место было очень хорошее. И, если оно уже с утра не было занято, я с радостью занимал его. Ведь после целого дня работы на этом месте я мог позволить себе не работать пару дней.
Тогда моему счастью не было предела. Но все же тоска возвращала меня в реальный мир и напоминала мне о том, кто я такой, где нахожусь и чем я занимаюсь. Поэтому через месяц я уже сидел тут без прежнего энтузиазма и огня в глазах. Я смотрел на землю, и только размышления о том, кто ходит в какой обуви, занимали мою голову.
На этом месте он и нашел меня тогда. Когда я уже потерял надежду и веру в чудо, он подошел ко мне. Он смотрел словно сквозь меня, как будто изучал облицовку дома, служившего мне тогда единственной опорой.
Потом его взгляд остановился на мне, и, усмехнувшись, он положил большую пачку купюр в мою шляпу и сразу зашагал прочь, оставив мне лишь изумление от того обилия денег, что теперь наполняли мою шляпу. Я, признаться честно, был застигнут врасплох.
Я был слеп к его намерениям, какими бы они ни были. Занята моя голова было совсем другими приземленными мыслями, такими, как голод, застилавший мои глаза и мой разум. И я не мог думать ни о чем, кроме как быстрее его утолить.
Сейчас же я понимаю, что он начал игру со мной. Игру, которую и вы можете начать в любой момент. Найдите только жертву в ближайшем переходе и одарите его монетой, достоинством которой он будет ошарашен, как я тогда. И он будет готов на все.
А на другой день или через неделю вы сможете заметить, играет ли с вами ваш новый рекрут или сидит на том же месте. И это значит, что он не понял правил той игры, что вы затеяли. А я вот смог принять ее, до сих пор не знаю почему. Потому ли что я раскусил его или потому что денег было слишком много?
И вот я уже стоял на том же месте на следующее утро, но я был уже другим человеком. Я имел строгий вид, как будто это и не я вчера лежал на том же самом месте, где сейчас стою. Я расплатился со своей хозяйкой и поблагодарил ее за все, что она для меня сделала.
Хоть и из корыстных, как я думаю, целей, потому как если бы я не проснулся, то и долг ей отдавать было некому. А так она пожертвовала некоторым количеством денег и все получила обратно. Также она получила оплату за месяц вперед и мои благодарности.
Также я расплатился со всеми, у кого назанимал и кто очень жаждал уже меня проучить за это. А теперь стоял перед ними приличный человек и возвращал им все их деньги с процентами. Я был сыт, одет, обут, не имел долгов и находился в замечательном настроении. Порой, спускаясь на землю, понимаешь, как мало нужно для счастья человеку.
И вот я стою и жду своего спасителя или благодетеля, называйте, как хотите. Не знаю, почему я пришел обратно. Не то чтобы мое место меня манило назад – я хотел ему что-то сказать или о чем-то спросить, я так и не решил для себя.
Поэтому я отправился туда со смешанными мыслями. Уж если встречу его снова, то разговор завяжется сам собой, и я уже смогу у него все выведать. Я прождал час, потом два, а потом и весь день. Но он не появился.
Я не мог понять – я огорчен или рад этому? Я подумал о том, что, возможно, я ошибся тогда, и не было у него никаких ко мне намерений и дел, и не была это никакая не игра, а просто тот, чей карман был полон, решил наполнить мой, не просто пустой, а имевший сквозную дыру. И он отдал столь ничтожные для него и столь огромные для таких, как я, деньги, просто от скуки или чтобы почувствовать себя еще богаче на моем фоне.