Май летел на всех парусах, приближая одиннадцатиклассников к последнему звонку. И чем меньше оставалось учебных дней, тем грустнее становились выпускники. Вот закончился последний в их жизни урок по биологии. Вот в последний раз побегали по спортплощадке, прощаясь с уроками физкультуры. А вот и учебник истории больше никогда не придется класть в сумку.
Они любили свою школу, и многим становилось не по себе при мысли, что скоро, очень скоро закончится эта определенность, когда точно знаешь, что тебя ждет завтра и послезавтра, и через месяц, и через год. И дальше придется жить своим умом и самому решать, чем заниматься завтра и послезавтра, и всю остальную жизнь И некому будет отвечать за тебя и страховать тебя, и дрожать за тебя душой. Только ты сам.
Незадолго до последнего школьного дня Мария Степановна обратилась к Маринке с привычной просьбой:
— Башкатова, ты бы к выпускному сочинила что-нибудь, а Рокотов на гитаре исполнил.
— А по пятаку за полугодие им отломится? — поинтересовался Венька. — За так нынче не в кайф.
— Ходаков, ты вымогатель! — возмутилась литераторша. — Даже для себя вам лень постараться!
— Сочиним, — пообещала Маринка и вопросительно посмотрела на Диму. Тот согласно кивнул.
В тот же вечер, вернувшись от Лены, замучившей его очередным диктантом, он позвонил Маринке.
— Мариночка, а давай придумаем песню и к последнему звонку. Я, как подумаю, что он отзвенит и больше никогда в моей жизни не будет уроков, так просто не по себе становится. Напиши что-нибудь трогательное, как ты одна умеешь.
— Конечно, Димочка! — ласково ответила Маринка, наслаждаясь звуками его голоса, ложившимися ей прямо на сердце, — Обязательно напишу! Тебе понравится.
— Не сомневаюсь. Ну, а вообще, как ты? На меня не очень сердишься?
— Как всегда. Разве я способна на тебя сердиться? Ты ведь знаешь, как я к тебе отношусь.
Он вздохнул, помолчал, потом сказал:
— Прости меня, дорогая! Хоть когда-нибудь.
И положил трубку.
Дорогая! — повторила Маринка. — Он сказал “дорогая”. Он про меня это сказал! Значит... значит, что-то в его душе осталось. Ко мне. Какое-то зернышко, может даже, росточек. Надо его питать, питать. И тогда... может быть... если между ними что-то случится... что-то плохое — может, с Гениной помощью, а может, сама Ленка в нем разочаруется, — Дима будет знать, что у него есть запасной аэродром. Просто, надо оказаться в нужное время в нужном месте. Знать бы только — когда и где.
Пробежали их последние школьные денечки, и последний урок, как ни просили они его притормозить, тоже пролетел. А когда отзвучал звонок, к доске вышел Дима Рокотов и с грустью сказал:
— Друзья мои! Я проучился с вами каких-то полгода, а прикипел к вам душой, как если бы знал вас всю жизнь. Здесь я нашел мировых учителей, здесь я нашел верных товарищей, здесь я нашел ту, что мне дороже жизни. На прощанье мы с моей подругой Мариночкой дарим вам песню, которую назвали "Последний звонок".
Он сел на стул, склонился над гитарой, коснулся своими музыкальными пальцами ее струн и запел:
— Весеннее солнце,
Печальные лица.
Учитель простился,
Окончен урок.
Уже не придется
Нам вместе учиться.
Сегодня случился
Последний звонок.
Из-за отдельных парт послышались шумные вздохи и даже всхлипы. Кое-кто полез за носовым платком, а кое-кто начал подозрительно сморкаться.
— О призрачном счастье,
— задушевно пел его ласковый голос,
— Гадая на картах,
На детство похожем,
Ты будешь тужить,
И девочка Настя —
Соседка по парте —
Уже не поможет
Задачку решить.
Тут Настя Селезнева не выдержала, и уткнувшись Вене в плечо, откровенно разревелась. Дима даже остановился.
— Не плачь, Настасья, не поможет, — похлопал ее по плечу Венька, — Все, девочка, детство кончилось. Лучше выходи за меня замуж, тогда снова будешь сидеть со мной за одним столом. Если не надоел.
— Пой, Дмитрий! — обратился он к Диме. — Продолжай, не обращай на нас внимания. Рви душу, дружище, напоследок, чтобы рубец остался! На всю жизнь.
— Вязать свои петли
Судьба приступила,
За дальние дали
Друзей уведет.
Так что же ты медлишь,
Товарищ мой милый?
Забудем печали,
И только вперед!
