Лидер "Самоцветов" Юрий Маликов приложил много сил, чтобы поехать на зарубежные гастроли, и его усилия увенчались грандиозным успехом: в начале апреля 1975 года «Самоцветы» в составе советской делегации отправились в 4-месячное турне по странам Южной и Латинской Америки. Всего их было 26 человек: "Самоцветы", певец, исполнявший русские народные песни, и танцоры – русская группа из четырех человек, танцевальный дуэт из «Березки» и грузинские барабанщики, именовавшие себя группой «Кавказ». Программа называлась «Baile et cantares de Moscou» («Танцы и песни из Москвы»). За четыре месяца южноамериканских гастролей артисты побывали в девяти странах: в Перу, Боливии, Эквадоре, Колумбии, Панаме, Коста-Рике, Гватемале, Венесуэле и Мексике. Первой была Перу.
Вот что рассказывал об этой поездке певец Юрий Петерсон:
- Мы вылетели в Южную Америку, когда в Москве еще лежал снег, и, чтобы там не тащить всю зимнюю одежду в руках, я решил надеть ее на себя. Надел рубашку, толстый свитер и кожаную куртку. В Перу было очень жарко, поэтому я еще в такси начал раздеваться, снял куртку и остался в свитере. Водитель такси, который вёз нас в отель в Икитосе, толстый, здоровый бугай, сидел в машине в майке без рукавов, и все равно пот с него лил ручьями. А когда он увидел, что у меня под кожаной курткой еще надет толстенный свитер, он чуть в столб не въехал от удивления. Он же не знал, что у русских есть правило: всё свое ношу с собой. Вернее, на себе! Чтобы руки были свободными. Не тащить же с собой ещё один чемодан!
Встречал нас мэр Икитоса. Он учился в Москве, в университете им. Патриса Лумумбы и по-русски говорил не хуже нас. С акцентом, конечно.
- Завтра, - объявил мэр, - мы приглашаем вас в путешествие по Амазонке.
Ночь в Икитосе выдалась очень жаркой. Кондиционеры… там про них даже не читали. Когда становилось невмоготу от духоты, я наливал в графин воду и выливал её на голову и на простыню. Но простыня через пять минут снова делалась сухой и жаркой. Тогда еще раз приходилось повторять ту же процедуру.
Утром мы действительно отправились в путешествие. Солнце палило немилосердно. Хорошо, что на корабле имелся навес, под которым можно было спрятаться. Но я стоял у самого борта, глазея по сторонам, и часть моей руки оказалась на открытом солнце: уже через пять минут у меня чуть ожог не случился.
Вода в Амазонке желтая и абсолютно непрозрачная, поэтому нам не было видно ни пираний, ни кайманов, которые там должны были плавать. Но по берегам сидели рыбаки, у многих из которых то половины ноги не хватало, то половины руки. Видимо, это кайманы и пираньи на них поохотились.
Через некоторое время мы подплыли к берегу, где стояла индейская деревушка. Там было всё, как показывали в документальных фильмах про Южную Америку: полуголые индейцы и индианки, туча маленьких детишек. Но мне было не до экзотики: пивка бы холодненького…
- Пожалуйста! – ответил наш гид. Завел он меня в ближайшую хижину – там стоял холодильник, из которого он достал холодное пиво и протянул мне.
- А вот тут можно купаться! - указал гид на небольшой заливчик.
- А как же пираньи?
- Их здесь нет. Им тут некомфортно. В этом заливчике бьют холодные ключи, а пираньи не любят холодную воду.
После этих слов весь вокально-инструментальный ансамбль «Самоцветы» сиганул в воду. И первым туда прыгнул, конечно, Толя Могилевский, самый бесстрашный из нас.
В Перу, мы пробыли 45 дней, ездили с концертами туда-сюда. За это время я обошел Лиму вдоль и поперек. Никакого бандитизма, никто на меня не нападал.
Зато я обалдевал от того, какие в Лиме красивые женщины. Как будто художник, который по дереву работает, взял и выточил их. Она идет, а я просто искренне восхищаюсь: Боже, какой же прекрасной создала её природа! Но красивые женщины -только в Лиме! Или там отдельное племя живёт, или это дикая помесь всех перуанских племён, потому что лица женщин остального Перу – традиционно индейские. А лимянки – это настоящий природный феномен.
Танцора Александра Калинина мы прозвали «Челентано», хотя внешне это был блондин, очень симпатичный, типично есенинский персонаж, но разгильдяй атомный. Потому он и получил такое прозвище - уж очень был похож по своему характеру на весёлых и непредсказуемых киногероев знаменитого итальянца.
Он уже бывал в Южной Америке с ансамблем «Берёзка», а потому очень помог нам знанием местных обычаев. 24 апреля у меня был день рождения, и надо было как-то его отпраздновать. У нас имелся, конечно, запас водки, но её мы трогать не хотели, так как она предназначалась для подарков. И Саша предложил купить в аптеке медицинский спирт, поллитровая бутыль которого стоила всего 45 центов. Мы затарились спиртом, потом накупили на рынке фруктов и намешали разных настоек и ликеров. В итоге день рождения удался на славу. В разгар праздника к нам в номер пришли наш перуанский импресарио и ещё несколько местных ребят, обеспечивавших гастроли, они пили наравне со всеми, приговаривая: «Отличный дринк!» Но потом один из них нашёл бутыль из-под спирта, закатившуюся под стол, и когда они увидели её, то хором закричали:
- Яд! Смерть!
- Да ладно, ребята! Успокойтесь! Всё нормально! Это – медицинский спирт!
Оказалось, что они не понимали разницу между медицинским и техническим спиртом, для них это было всё одно, да и пили они там в основном пиво, а более крепкие напитки предназначались для туристов или для местных русских.
Ещё до моего отъезда в Южную Америку, 30 ноября 1974 года у нас с Лялей родился сын Ян. И в Перу через наше посольство мне передали его фотографию, на которой он, как принято, голенький лежал на кроватке. Я смотрел на эту фотографию - и это был один из самых радостных моментов в моей жизни. Я вдруг понял, что теперь, после рождения сына, я больше ничего не боюсь, потому что если со мной вдруг что-то случится, сын доделает то, чего я не успею.
Из Перу мы отправились в Эквадор. Граница проходила по узкой горной речке, через которую был перекинут узенький мостик. На том берегу виднелась калитка, которая запиралась на обычную цепочку с крючочком, – это и была граница. Нам дали по тележке, на которые мы погрузили свои вещи, и мы зашагали в Эквадор. На КПП стояли трое здоровенных эквадорских пограничников, облаченных в форму со множеством нашивок и аксельбантов. Несмотря на несусветную жару, они были наглухо застегнуты на все крючки и пуговицы. Они тщательно досматривали документы и багаж каждого, кто шел через границу, поэтому очередь двигалась крайне медленно. В конце концов один из пограничников – по всей видимости, старший – объявил, что граница закрывается. До утра. И так получилось, что половина «Самоцветов» уже стояла в Эквадоре, а вторая половина еще находилась в Перу. Наш гид подошел к старшему из пограничников, что-то сказал ему в самое ухо, потом они зашли в дом, после чего граница заработала вновь. А внизу, под мостом я заметил мужика, который тащил мешок, по камням реки перебираясь с одной стороны границы на другую. Прошёл, через некоторое время вернулся обратно. Затем мужик появился вновь, таща второй мешок. И никто из пограничников на него даже внимания не обратил…
(Продолжение будет)