- Слушаю тебя, доченька, я на работе, говори, пока у меня время есть. Мама нашлась? Это же здорово! Рано радуюсь? Так, понятно, и никакой надежды? Доча, можешь привезти её ко мне? Стоит ли? Надо, доча, позже поговорим.
Сергей сунул мобильник в карман, да, радоваться нечему, Надя потеряла память, Маришку не узнает, папик помог с розыском, подключил медицину, но, все слишком поздно, жить Наде осталось немного, счёт идёт на недели. Завтра Маришка позвонит, решим, что делать, перенесёт ли Надя дорогу? Узнает ли его?
Сдав дежурство, Сергей заторопился домой, днём позвонит Маришка, а пока, можно немного поспать. Правильно ли я делаю, - думал он, засыпая, - может не стоит её сюда везти?
Разбудил Сергея гимн СССР, - Маришка, - подумал он, протирая глаза.
- Слушаю, доча, нет, не передумал, вези, дорогу она перенесёт? Хорошо, тогда я оформляю отпуск. Через три дня? Жду с нетерпением.
Через три дня, Надя будет здесь. Успею оформить отпуск, что ещё? Приедут, будет видно.
- Заходите-заходите, заждался, голодные наверно? – Суетился Сергей, - Как доехали?
- Папа, не беспокойся, по дороге в кафешке пообедали, маме поспать надо, в машине какой сон. У меня номер в отеле забронирован, звони, если что. Мама навыки не утеряла: ест, пьёт, умывается, но ничего не помнит, нашли её в каком-то бомжатнике, я ей купила одежду, она с удовольствием в ванной плескалась, у неё боли бывают, лекарство я привезла, тут инструкция, ничего сложного, разберёшься. Ну, пока, поеду, а то водитель заждался. Да, с едой не заморачивайся, врач сказал, что теперь ей можно все.
Надя спала, постель не расстелила, в комнате прохладно, Сергей достал из комода плед, накрыл её и присел рядом на краю кровати. Ввалившиеся глаза, заострившийся нос, волосы тронула седина. Он пристально вглядывался в лицо спящей женщины и не узнавал в ней свою Надю. Ей же нет и сорока, а выглядит на все пятьдесят, - думал он, - потрепала жизнь, тебя Надюша, и ничего уже не исправить. Тебя уже не спасти, но есть Маришка, как она не понимает, что может повторить судьбу матери. Надоест папику, и все, куда пойдёт? Ни образования, ни профессии. Послушает меня? Вряд ли.
- Серёжа, что с тобой? – Сергей вздрогнул от неожиданности, Надя смотрела на него, совершенно осмысленным взглядом. – Ты так изменился, постарел, виски седые. Серёжа, а со мной что, я болею?
- Наденька! Ты очнулась! Да, ты заболела, уже давно, ты пришла в себя, все будет хорошо. Почему ты так смотришь на меня?
- Серёжа, я долго наверно болела, мне было так плохо, такое привиделось, будто мы с Маришкой потеряли тебя, потом потерялась Маришка, меня окружали какие-то нехорошие люди. Значит, ничего этого не было?
- Конечно, не было, милая, тебе в бреду привиделось, сейчас ты поправишься. – Что я несу,- подумал Сергей, - она же все равно все узнает, или вспомнит.
Взгляд Нади упал на детскую кроватку. – А Маришка где? Она наверно уже большая, в школу ходит?
- Да, Надя, она в школе, ты долго болела.
- Серёжа, кроватка ей не мала? Она не сильно подросла?
- Купим, Надюша, новую, ей и правда, уже она маловата.
- Серёжа, устала я, немного посплю, потом поговорим.
- Спи, Наденька, спи, тебе надо набираться сил.
Сергей ушёл на кухню и задумался, - надо убрать зеркало, проснётся, увидит себя, - ужаснётся. Уберу, а она попросит зеркало, что тогда? Нет, убирать не надо, будь, что будет. Постараюсь отвлечь её. Пойду, посмотрю, как она там. Сергей подошёл к кровати и замер, что-то изменилось, ещё больше обострились черты лица, не слышно дыхания, Сергей взял её руку – холодная. – Надя, проснись, - вскрикнул он, понимая, что она уже никогда не проснётся. Сергей не помнил, сколько он просидел рядом, держа в своей руке, её холодную ладонь. Вот и повидались, Надюша, вот и поговорили. Наконец очнувшись, набрал номер Маришки.
- Мамы больше нет. Маришка, ты меня слышишь? Мама умерла.
- Слышу, папа, ничего не предпринимай. Я все сделаю сама, скоро за ней приедут. Похоронами тоже займусь.
- Ну, вот и все, папа, будем прощаться, поеду, памятник я заказала, весной установят. За все уплачено.
- Деловая ты у меня дочь, учиться тебе надо.
- Да, вы с Арсением, как сговорились, он тоже учиться меня гонит. Я даже готовиться начала. На работу обещает устроить.
- Арсений – это папик? Может, доча, не надо тебе быть с ним? Надоешь, найдёт другую, глупышку, что будешь делать?
- Не переживай за меня, не такая я уж глупая, папа, да и он ко мне привязался. Поеду, буду звонить. Погода испортилась, метель, дорогу замело наверно. Ну, потихоньку доедем.
Осенью Маришка поступила в институт, звонки становились реже, наконец, прекратились совсем. Сергей звонил, но по её голосу чувствовал, что ниточка, связывающая их, истончилась и порвалась.