На просторах интернета азербайджанские пользователи часто, пытаясь оскорбить армян, используют строку «Ты трус, ты раб, ты армянин!» из незаконченной поэмы А. С. Пушкина «Тазит». Однако эти слова, вложенные Александром Сергеевичем в уста одного из своих героев, являются отнюдь не оскорблением.
Кто и почему в «Тазите» говорит эти слова?
Отвечать на поставленный вопрос и, попутно, развенчивать очередной азербайджанский миф будем по ходу развития событий в поэме.
Не для бесед и ликований,
Не для кровавых совещаний,
Не для расспросов кунака,
Не для разбойничей потехи
Так рано съехались адехи
На двор Гасуба старика.
В нежданой встрече сын Гасуба
Рукой завистника убит
Вблизи развалин Татартуба.
Пушкин начинает поэму с описания похорон старшего сына Гасуба. «Адех» - это устаревший этноним адыгов.
На закате, когда похороны подходят к концу…
Из-за горы явились вдруг
Старик седой и отрок стройный.
Дают дорогу пришлецу —
И скорбному старик отцу
Так молвил, важный и спокойный:
«Прошло тому тринадцать лет,
Как ты, в аул чужой пришед,
Вручил мне слабого младенца,
Чтоб воспитаньем из него
Я сделал храброго чеченца.
Сегодня сына одного
Ты преждевременно хоронишь.
Гасуб, покорен будь судьбе.
Другого я привел тебе.
Вот он. Ты голову преклонишь
К его могучему плечу.
Твою потерю им заменишь —
Труды мои ты сам оценишь,
Хвалиться ими не хочу»
Обычай отдавать ребенка на воспитание в чужую семью называется аталычеством. Он был распространен в основном среди высшего сословия и иногда практиковался зажиточными крестьянами почти по всему Северному Кавказу. По социальному статусу семья аталыка, т.е. того кто берет ребенка на воспитание, стояла ниже или наравне семьи, из которой был ребенок. При этом аталычество не ограничивалось рамками своего племени или народа. Поэтому нет ни чего удивительного, что адыгский ребенок воспитывался в чеченской семье.
Этот «отрок стройный» и есть Тазит, именем которого названа поэма.
Проходят дни. Печаль заснула
В душе Гасуба. Но Тазит
Всё дикость прежнюю хранит.
Среди родимого аула
Он как чужой; он целый день
В горах один; молчит и бродит
.…
Но отец
Уже Тазитом недоволен.
«Где ж, — мыслит он, — в нем плод наук,
Отважность, хитрость и проворство,
Лукавый ум и сила рук?
В нем только лень и непокорство.
Иль сына взор мой не проник,
Иль обманул меня старик».
Ох уж этот вечный конфликт отцов и детей… Но здесь он еще обременен разным воспитанием, ожиданием и желанием Гасуба видеть в Тазите продолжение старшего сына. И вот тут начинается то, что даст ответ на наш вопрос.
Тазит 3 раза будет уходить подолгу и далеко от дома. И каждый раз Гасуб будет не доволен ответами сына на свои расспросы. Но что Тазит ищет? Или может кого?!
Тазит опять коня седлает.
Два дня, две ночи пропадает.
На третий, бледен, как мертвец,
Приходит он домой. Отец,
Его увидя, вопрошает:
«Где был ты?»
Сын
Около станиц
Кубани, близ лесных границ
Отец
Кого ты видел?
Сын
Супостата.
Отец
Кого? кого?
Сын
Убийцу брата.
Отец
Убийцу сына моего!…
Приди!… где голова его?
Тазит!… Мне череп этот нужен.
Дай нагляжусь!
Сын
Убийца был
Один, изранен, безоружен…
Отец
Ты долга крови не забыл!…
Врага ты навзничь опрокинул,
Не правда ли? ты шашку вынул,
Ты в горло сталь ему воткнул
И трижды тихо повернул,
Упился ты его стенаньем,
Его змеиным издыханьем…
Где ж голова?… подай… нет сил…
Но сын молчит, потупя очи.
И стал Гасуб чернее ночи
И сыну грозно возопил:
«Поди ты прочь — ты мне не сын,
Ты не чеченец — ты старуха,
Ты трус, ты раб, ты армянин!
Будь проклят мной! поди — чтоб слуха
Никто о робком не имел…
Таким образом, Пушкин устами Гасуба называет человека, поступившего благородно даже по отношению к убийце брата, а не убившего его с звериной кровожадностью, армянином. И, тем самым, ставит знак равенства между понятиями благородство, милосердие и армянин.
«Трус» и «раб» связаны с предыдущими двумя «походами» Тазита, когда он не нападает для грабежа на беззащитного купца и, встретив бежавшего от них раба отпускать его.
Азербайджанцы, привыкшие к примитивности, полагают, что как строка "Ты трус, ты раб, ты армянин!", так и все предложение целиком, которое является обвинением в адрес главного героя, "Поди ты прочь — ты мне не сын, ты не чеченец — ты старуха, ты трус, ты раб, ты армянин!" — это простой набор зарифмованных слов. Но каждое обвинительное утверждение Гасуба — "ты мне не сын", "ты не чеченец" и т.д. имеют обоснования в самой поэме. Более того, предложение построено в соответствии с последовательностью развития событий поэмы. Именно этого и не понимают люди с примитивным, не способным к анализу мышлением.
А между тем, Александр Сергеевич, как и любой поэт, доносит до своих читателей смыслы опосредованно, а не прямолинейно, как это хотят представить азербайджанцы.