Добрый день, читатели.
Пришла летняя сессия. Все погрузились в конспекты, в надежде, что в отведенные на подготовку три дня, успеют выучить все то, что не выучили за семестр.
Я сдаю зачет.
Не всем удавалось и не всем везло. Иногда везет тому, кто ничего не знает, как в присказке «Дуракам везет», а знающий человек спотыкается там, где не ожидает и теряется от неожиданности, не в силах что-то предпринять. Такая участь в свое время постигнет и меня. Но не зря говорят: «Все, что ни делается — к лучшему», и «Для того чтобы что-то найти, нужно что-то потерять». Но не буду забегать на перед. Сессию я сдала на хорошо и отлично, о стипендии можно было не волноваться, жизнь удалась. Как это громко в твои восемнадцать. Впереди была ознакомительная практика на заводе и долгожданные каникулы. На каникулах — аэродром и прыжки с парашютом. Романтика и эмоции зашкаливали. Нам с подругой казалось, что мы уже летим в самолете, с которого должны спрыгнуть. Но не будем бежать впереди паровоза. Чревато последствиями. Практику на заводе после третьего курса я помню хорошо.
Она накладывалась на уже полученные знания. Практика после первого курса, как кардиограмма умершего человека — сплошная прямая линия, разве что пара лозунгов из актового зала: «Ленин живее всех живых», «Партия — ум, честь и совесть нашей эпохи».
Фото сайта istpravda.com.ua
Да, еще гипсовый бюст Ленина. И больше ничего.
Нас боялись, как огня, чтобы мы куда-нибудь не влезли по незнанию. Практически мы проводили время в актовом зале, где с трибуны, каждый день новый специалист завода, нам что-то рассказывал. Все их речи были не совсем понятны, и поэтому не запомнились, а запомнился только, стоящий рядом, бюст Ленина и лозунги над их головами.
Фото сайта novosineglazovo.net.ru
Но не будем о грустном. Наступил август. Мама с сестренкой опять были в Железноводске на оздоровлении сестренки. Мы с папой дома. У папы была еще неделя отпуска, у меня неделя перед поездкой на аэродром. Мама, как то на работе поделилась с коллегами информацией о том, что я занимаюсь в секции парашютного спорта. Кто одобрил, кто нет. Но были и такие кто, откровенно советовал отлупить меня палкой и не пускать на аэродром. Уезжая, мама попросила папу уговорить меня отказаться от прыжков. Папа честно рассказал мне о маминой просьбе, но выбор оставил за мной. Он не был сторонником насилия над личностью. Мне уже было почти девятнадцать и он считал, что такие решения я должна принимать сама. И я его приняла, я уехала на аэродром.
Фото сайта vot.uz
О приключениях на аэродроме в следующей статье.
До новых встреч!