Я поняла, что мне нравятся девушки, лет в 15–16. До этого у меня были молодые люди, но мне с ними было как-то некомфортно. С принятием себя и своей ориентации у меня проблем не было. Я решила признаться во всем родным. Для них эта новость стала полной неожиданностью.
Родители отнеслись ко всему этому очень негативно, стали следить, куда я хожу, с кем общаюсь. До рукоприкладства дело не дошло, но если бы я продолжала настаивать на своем, оно бы было. Мне пришлось сделать вид, что все прошло, а моя тяга к девушкам — просто особенность переходного возраста.
В более зрелом возрасте я пришла к идее фиктивного брака. Жить открыто в нашем обществе не получится. У меня были длительные отношения с девушкой, я понимала, что не смогу построить жизнь с мужчиной. Мы с партнершей начали искать мне мужа среди геев. Рассмотрели несколько кандидатов и нашли подходящего. Он был в той же ситуации, что и я: признался родителям, а те не приняли его. Ну и мы оба очень хотели ребенка. Мы общались полтора года, присматривались к друг другу, подружились, потом я забеременела и родила сына. Только после этого мы расписались. Ребенку уже три года. Для окружающих мы — обычная семья.
Мы с мужем пытались жить вместе, но это оказалось сущим адом: он очень неопрятный, в быту с ним было тяжело. Сейчас я живу со своей партнершей и ребенком, а муж живет отдельно. Он видит сына, когда захочет, мы не препятствуем общению. Пару раз в год к нам приезжают мои родители, и мы с ним имитируем семейную жизнь.
Родители мужа уже знают, что брак фиктивный, но смирились с этой мыслью, потому что теперь у них есть внук. С моими родителями сложнее. Кажется, они догадываются. Рано или поздно мне придется раскрыться, потому что моя партнерша тоже хочет ребенка.