Мама не любит високосные года. Говорит, на них всегда выпадали её неудачи. В ответ я обычно отмахивалась и отвечала: «Да брось, это же просто год. Один лучше, другой хуже…».
И не знала, что говорить теперь. Да и вообще... ничего не знала.
Потому что моей любимой маме вдруг сказали, что у неё меланома.
***
Здоровье у неё проблемное было — всегда.
Настолько, что бабушке говорили, будто девочка не выживет, хилая, так себе. Особенно ранили такие слова от родственников деда, бабушкиного мужа. Слабость ребенка будто ставили ей в вину, и это запомнилось, отложилось, прошло сквозь годы.
Моя бабушка была замечательной, доброй, нежной и бесконечно влюбленной во внуков. Но при этом — очень критикующей матерью для своей старшей. Она умерла около десяти лет назад, но сказанные лет за тридцать до того слова (что-то вроде «У всех дети такие талантливые, а у меня ты») ранят маму до сих пор.
***
К своему плохому здоровью, увы, привыкаешь. На него очень просто закрыть глаза.
В 1990-х родилась я. Тяжёлая беременность, кесарево, переливание крови, ребенок-инвалид, недели и месяцы в больнице. Через месяц, в её день рождения, я сделала свой первый и самый неудачный подарок — перестала дышать, остановилось сердце. Благодаря бдительной маме и талантливым врачам меня спасли. Потом были долгие странствия по врачебным кабинетам. Кто-то смотрел и говорил, что я не буду ходить вообще. Кто-то предлагал лечение.
Ноги у меня в шрамах от операций, которые были сделаны в первые пять лет жизни. Но я хожу. А в 2011 с меня сняли инвалидность. И в этом во всем огромная заслуга родных: моих родителей, тогда ещё живой бабушки, дедушки... и особенно мамы.
Она на многие годы сосредоточилась на мне. Потом на болезни бабушки, когда надежды на препараты, врачей и клинические исследования в один миг разбивались о результаты новых обследований. Я росла и боялась, что мама однажды может столкнуться с тем же: с серьёзной болезнью и безнадёжным лечением.
***
В первый день, когда мы только-только узнали, что врач заподозрил в чёрном наросте на коже меланому, мама сильно сдала. Она посмотрела в интернете, что это такое. Нашла в статье названия нескольких лекарств. Пробила через поисковик их стоимость (цены в онлайн-аптеках обещали расходы от шестидесяти до трёхсот тысяч рублей в месяц)… и после этого искала только ответ на вопрос о том, сколько месяцев проживёт после операции.
Лечение — тем более такое неподъёмное, дорогое, — перестало её интересовать.
И это очень большая ошибка. Надежду терять нельзя.
***
Маме, кстати, в молодости цыганка нагадала, что она умрет в пятьдесят два года.
Я узнала об этом в двенадцать лет. Её пятьдесят два выпадали на мои семнадцать.
Для кого-то окончание школы было праздником, для кого-то вехой... Я же вспоминала предсказание, его будто высекли на подкорке мозга. И когда думала о том, что ждёт после школы, куда поступать, кем быть — сразу вспоминала и о том, кого могу потерять. Выдохнула только в девятнадцать.
Поняла: не всё плохое, что вроде бы должно случиться, действительно происходит.
***
Эта мысль помогает и сейчас, когда я говорю маме, что страшный диагноз не равен приговору. Читаю ей истории больных, которые смогли победить на второй, третьей и даже четвертой стадии. Спрашиваю у других пациентов, что нужно сделать в первую очередь, а потом пересказываю ей.
И оказывается, что именно с этого — общения с другими, — стоит начинать. А вовсе не с цен на препараты.
Потому что в тяжёлой болезни есть страшная, трудная сторона — вы вдруг остаётесь одиноки даже в переполненной комнате. Одни люди дистанцируются сразу. Вторые не переспросят, почему в ответ на привычное «Как дела?», вы вдруг в сердцах ответите: «Прошлая неделя была ужсна, а на этой, надеюсь, повезёт». Третьи решат, что не знают слов поддержки и лучше не бередить рану словами — и почти замолчат, будут изредка возникать в вашей жизни с попыткой посочувствовать.
Мне каждый день хотелось, чтобы меня обняли. Маму обняли. Позвонили. Приехали в гости и были рядом. Телефон молчал, и на чай, конечно же, не заскакивали.
Не начинайте с одиночества и денег. Найдите тех, кто через это прошёл.
Именно с того момента, когда я нашла сообщество о болезни, у нас пошёл эмоциональный перелом. Я стала задавать вопросы — и самые жуткие байки, почерпнутые в статьях, разбились о чужие ответы.
Я хотела понять, в какой последовательности проходят обследования, правильны ли рекомендации врача, — и нашлось около десяти совершенно незнакомых людей, которые уже пережили это всё, помогли советами, рассказали свои случаи. Даже созвонились со мной, и слышать на другом конце невидимого провода человека, который понимает твое состояние, было бесценно.
Одиночество стало другим. В нём теперь тоже есть люди.
А главное — мама стала другой. Она увидела, что не одна. Такие же люди узнают о своём диагнозе, переживают его, находят врачей и возможности получать препараты бесплатно. Добиваются стабильного состояния, а кто-то побеждает совсем. А если нет — эти люди тоже не сдаются, пробуют иные сочетания препаратов и обсуждают их между собой. Помогают друг другу.
И знаете… мы поняли, что сможем. Попытаемся. Не сдадимся.
Столько людей смогли — и мы сможем.
Если вам кажется, что вы одни… Не гасите свечу в ладонях. Постарайтесь поверх её огонька рассмотреть в темноте другие далёкие искорки. И идите к ним.
Вы сможете.