Море штормило уже третий день. Гигантские валы, словно морские чудовища в бессильном гневе с ревом бросались на прибрежные скалы и, разбившись в брызги и пену, со злобным шипением откатывались назад, в море, меж стоически равнодушных глыб. Только шторм делал море по истине настоящим. Спокойная вода сродни подхалиму, для всех желающему быть хорошим. Водная гладь заискивающе смотрит на мир, отражая его всей своей поверхностью, будто ждет похвалы и признания.… Но миру плевать. И тогда море опять вскипает штормовым гневом стремясь разрушить этот дурацкий мир.… Но миру плевать и на гнев.
Именно поэтому она так любила штормовое море. И так ненавидела море спокойное. Они говорят – Медуза Горгона боится своего отражения. Глупцы. Разве можно жить у воды и ни разу не увидеть в водной глади себя? Если бы эти герои, что приходят сюда убивать чудовище, вооружившись «волшебным» зеркальным щитом, имели такие же большие мозги, как и мускулы то, конечно же, это пришло б им на ум. Но. Холодный взгляд скользнул по каменным изваяниям застывших в самых немыслимых позах воинов. Нет мозгов, значит и мыслям поселиться негде.
Да, конечно, все началось именно с зеркала. Вернее с того что юная Медуза, младшая из Горгон, дочь Фокия и Кето, внучка Геи, единственная смертная из сестер, оказалась среди самовлюбленных бессмертных. Высокая, худая, бледная и нескладная, как и всякое порождение моря оказавшееся на суше. Как будто в насмешку носящая имя Повелительница, а за глаза прозванная мокрицей. Она действительно блекло смотрелась на фоне всех этих пышнотелых Нимф, Венер, Наяд и Психей. И только копна густых, цвета воронова крыла, волос вызывала зависть даже у богинь. Но, и это не спасало от насмешек, а казалось, даже подливало масла в огонь.
Да все началось с зеркала… Вернее с того кто то зеркало принес. Будучи юной и наивной… Да во имя Аида!!! Будучи полной дурой! Забитой насмешками и презираемой всеми вокруг, даже этими проклятыми сатирами, что развлекали нимф, и так страстно желающей внимания. Внимания хоть с чьей ни будь стороны. Все равно с чьей. Хоть со стороны кого-то из этих козлоногих сатиров. И потому, когда один из лесных духов начал оказывать юной Медузе знаки внимания она даже не заподозрила подвоха.
Однажды этот воздыхатель принес зеркало. Удивительное. Нет не волшебное, но настолько совершенное, что казалось – там, за стеклом, находится иной мир. Похожий на этот, но совершенно иной. И в этом ином мире, она, Медуза Горгона, была прекрасна. Любуясь своим отражением, глупая девчонка почти не слышала слов сатира.
- Смотри на себя. Смотри. – говорил он - Ты прекрасна. Прекрасна настолько, насколько может быть прекрасна… мокрица. – И прыснул со смеху. И тут же все окрестные кусты взорвались хохотом прятавшихся там. А прятались там все. Они повыскакивали, хохотали и скакали вокруг испуганной девушки, насмехаясь и выкрикивая оскорбления. Но тут с внучкой Геи случилось немыслимое. Где-то глубоко в душе зародился вулкан. Нет, пожалуй, не зародился, он там был всегда, бабушкин подарок, просто спал до поры до времени. И вот оттуда из самых недр вырвалось чувство доселе неведомое. Волосы зашевелились на голове, а из глаз полыхнуло пламя самой преисподней.
Первой жертвой гнева Медузы-Повелительницы стал ненавистный сатир. Она размолотила зеркало, которое до сих пор держала в руке, о его козлорогую, и в тот момент уже каменную, голову. На его ненавистной роже так и застыло это странное выражение, словно бы переход от смеха к ужасу. Потом до Горгоны как-то дошел слух, что люди найдя это каменное изваяние, долго восхищались работой скульптора сумевшего создать такой эффект. Люди очень много наплели. И про Посейдона. И про гнев Афины. И про то, что якобы сестры Медузы добровольно отправились с ней в изгнание. Ложь! Все ложь!
Кстати о лжецах и скульпторах. Видимо услышав эту байку, один скульптор пришел однажды на остров Медузы. И опять женщина поверила сладким речам. Он привозил на остров людей согласившихся быть его натурщиками. Ставил их, в какую ни будь красивую позу и закрывал глаза. Далее наступала очередь Горгоны. Она выходила, смотрела на композицию и все – скульптура готова. Потом скульптор грузил изваяния на корабль и куда-то увозил. Как потом выяснилось, он выдавал их за свои работы и продавал за немыслимые деньги. Сказать, что обманутая женщина разозлилась - это ничего не сказать. Она была в бешенстве. Даже сейчас, только при воспоминании об этом, змеи проснулись на голове. Змееволосая нашла взглядом фигурку самозваного мастера. Их последняя совместная работа. Вон он. У самой полосы прибоя. Лежит на спине, опираясь на локоть правой руки, левая вытянута вперед защищаясь от гнева обманутой им Медузы Горгоны (думать надо было, кого ты обманываешь), голова повернута вправо, лицо искажено гримасой ужаса, а рот открыт в безмолвном крике. Когда море волнуется, вот как сейчас, его то и дело накрывает волной с головой и тогда кажется, будто он захлебывается. Интересно, эти люди, окаменев, продолжают что-то чувствовать?
Был в ситуации со скульптором и приятный момент. Он научил Медузу получать эстетическое удовольствие от процесса превращения людей в камень. Теперь ее жертвы застывали в красивых позах.
Этот навык пригодился в одном интересном деле. Проснувшись однажды утром, Медуза почувствовала странное беспокойство. Ее преследовало ощущение пристального взгляда. Будто кто-то, прячась среди нагромождений валунов, смотрел. Нехорошо смотрел. Нет, конечно, на змееволосое чудовище никто не смотрел хорошо и к ощущению чужого взгляда она давно привыкла. Но раньше в этом чувстве были слышны нотки ужаса, отвращения или предвкушения славы и почета которые воздадут герою благодарные люди, а тогда этого не было. Было ощущение интереса, любопытства, какого-то холодного расчета будто ученый, найдя невиданное ранее насекомое, разглядывает, оценивая – взять эту букашку к себе в коллекцию или сразу раздавить. Очень непривычное чувство. А когда она увидела фигуру человека, как ни в чем небывало идущего через лабиринт из камней и застывших изваяний с завязанными глазами то поняла, что так выглядит ее смерть. И даже, казалось, представила себе, как шею рассекает необычный клинок пришельца. Но вместо того чтобы извлечь меч из ножен воин отстегнул его и положил на песок. А потом, продолжил двигаться к Медузе, вытянув руки раскрытыми ладонями вперед демонстрируя свои благие намерения. Будучи женщиной, более того одинокой женщиной изголодавшейся по общению она решила выслушать наглеца а тем временем подумать что с ним делать дальше.
Как оказалось, воин пришел предложить ей сделку. Одному могущественному правителю из далекой восточной страны понадобилось превратить в камень целое войско. С такими просьбами к ней уже приходили и нетрудно догадаться, что они пополнили коллекцию скульптур. Но тут речь шла не о вражеском войске, а как ни странно о войске своем. Правитель, будучи, как и все правители безжалостным жестоким и непроходимо глупым, решил позаботиться о своей загробной жизни. А для этого ему необходимо войско, которое пойдет за ним в царство мертвых. Возмущению ее не было предела.
- А мне-то с этого какая польза? – Вскипела Медуза – Что вы, кучка смертных, можете предложить мне Медузе Горгоне?
- Ну… Я могу решить твою проблему. – Произнес гость.
- Какую еще проблему?
- Одиночество.
- Как? Убив меня? – Ехидно спросила Медуза.
- Ну, зачем же. – Пришелец оставался невозмутим – Я убиваю чудовищ. Только чудовищ, а не обиженных на весь мир женщин. Тем более, что мир этого заслуживает.
В общем, Медуза, как и любая заинтригованная женщина согласилась. А потом несколько дней подряд проносилась над строем воинов в необычных доспехах, с не менее странными ускоглазыми лицами, превращая их в камень. Затем их грузили на такие же странные корабли с парусами, словно крылья летучей мыши и увозили в неизвестном направлении. А место увезенных окаменевших воинов занимали новые.
Когда же все люди ушли, оставив остров и хозяйку в одиночестве, она долго носилась над морем, беснуясь в гневе от ощущения, что ее вновь обманули и использовали. И не будь Медуза такой уставшей, непременно догнала бы чужеземный флот и разметала в щепки. Зря она, что ли, дочь морского чудовища и бога бурного моря? Но, вслед за гневом пришла апатия. Хотелось одного – умереть. Жаль что отпустила того воина - убийцу монстров. Пускай бы отсек ее уродливую страшную голову и прекратил мучения. Ну чем она не монстр.
Но со временем успокоилась. А потом появилось какое-то щемящее чувство, будто ожидание чего-то хорошего. Помнится в детстве, такое чувство время от времени накатывало. А потом оно забылось заглушенное совсем другими эмоциями. И в душе появилась надежда на то, что тот, кто ее мог убить, но не убил, все-таки выполнит свое обещание.
И вот сегодня проснувшись утром Горгона, вновь ощутила чей-то взгляд. Кто-то невидимый смотрел из укрытия. Но это было совсем новое чувство. От него шло ощущение какое-то… обволакивающее. Успокаивающее. А может дело не во взгляде? Может быть, просто надоела такая жизнь, и Медуза решила сегодня умереть, решив одним махом все свои проблемы? И когда увидела фигурку, движущуюся меж камней, просто пошла ей навстречу.
А навстречу двигался явно не герой и не воин. Он шел пританцовывающей походкой и что-то бессвязно бормотал. Когда же он подошел ближе и чуткий слух, доставшийся от матери Кето обитательницы морских глубин не уловил слова произносимые незнакомцем: - Она прекрасна!- Шептал он – О Боги как она прекрасна!
Гнев вновь всколыхнул все естество Медузы. Как смеют они эти безнадежно влюбленные являться сюда, дабы стать памятником своему неразделенному чувству. И опять используя ее. Вмиг оказавшись лицом к лицу с незваным гостем, Горгона встретилась с ним взглядом. И застыла в изумлении. На нее с восторгом и восхищением смотрели глаза. Необычные словно бы глаза змеи. И в них, словно в том злополучном зеркале, с которого все началось, отражалась она - Медуза Горгона. Отражалась прекрасной.
- Кто ты? Во имя всех Богов? - Только и сумела произнести некогда грозная женщина.
- Ах. Извините. – Ответил незнакомец. Его голос напоминал голос морского прибоя. Только не бушующего, а мирного, вкрадчивого.
– Разрешите представиться. – Пророкотала волна, набегая на берег. – Василиск. – Прошипела вода, отступая по песку обратно в море.