Устраивайтесь удобнее, дорогие читатели, нас ждет серьезный разговор. О комиксах. Особенно серьезно будем говорить с теми, кто при слове «комиксы» брезгливо повел верхней губой. Времена, когда этот литературно-художественный формат ассоциировался с веселыми картинками, уходят в прошлое. Авторы графических романов поднимают и сложные, и исторически важные темы. В наш обзор вошли произведения об ужасах войны и социальных болезнях, а также адаптированная классика.
Ольга Лаврентьева. «Сурвило»
Дизайнер-график, член Санкт-Петербургского Союза художников рассказывает историю своей бабушки Валентины Сурвило. Жизнь этой женщины была полна трагедий. При Сталине ее отца обвинили в шпионаже и объявили врагом народа…
Да, роман не только о войне, он о репрессиях, жертвами которых становились ни в чем не повинные люди. Несколькими мазками туши и парой уточняющих реплик Ольга Лаврентьева рисует ужас ребенка, чей отец однажды не вернулся с работы, боль семьи, высланной из Ленинграда, бессилие молодой девушки, в блокадные годы работающей санитаркой в тюремном госпитале.
Многие из нас представляют масштаб катастрофы тех лет как столбик чисел из учебника истории: жертвы, дни войны, количество репрессированных и расстрелянных, но Ольга Лаврентьева сумела наделить трагедию тихим голосом реальной женщины. После прочтения графического романа «Сурвило» будет сложно относиться к большой беде советского народа с отстраненностью.
Права на биографический роман Ольги Лаврентьевой проданы во Францию, Германию, Швецию и Польшу.
Лоренцо Маттотти и Джерри Крамски. «Джекил и Хайд»
Из названия понятно, что итальянцы адаптировали известную фантастическую повесть Роберта Стивенсона «Странная история доктора Джекила и мистера Хайда».
Это произведение активно цитируется в массовой культуре со времен создания, то есть с конца 19-го века. Было бы странно, если бы комиксы обошли стороной эту пугающую загадочную историю. Тема двойственности, расщепленного сознания, борьбы добра и зла в одной человеческой душе – классика супергеройского комикса! Возможно, Стивенсон и сам написал бы своих Джекила и Хайда в виде графического романа, если бы этот жанр существовал в его годы.
Маттотти и Крамски обращаются с первоисточником довольно бережно, при этом яркие, почти абстрактные иллюстрации с ускользающими фигурами добавляют истории атмосферы ужаса и безумия.
Фредерик Питерс. «Голубые таблетки»
Наверное, после недавнего документального фильма об эпидемии ВИЧ вы и сами нашли этот графический роман, но мы всё же о нем расскажем.
Это один из немногих графических романов, по мотивам которого планируется снять сериал.
«Голубые таблетки» – очередная автобиография, семейная история Фредерика Питерса. Швейцарский иллюстратор рассказывает о том, как у его девушки и ее маленького ребенка нашли ВИЧ и как изменилась после этого жизнь.
Нет, это не справочник по профилактике инфекционных заболеваний, не брошюра, поддерживающая людей с положительным ВИЧ-статусом. Это история любви и надежды, рассказ о том, что даже рядом со страхом есть место радости, что поддержки никогда не бывает много, что любому человеку нужно время для адаптации к новым обстоятельствам жизни.
Давид Б. «Священная болезнь»
Один из самых известных и наиболее премированных графических романов французского автора рассказывает о семье с ребенком, страдающим эпилепсией.
Каждодневные бытовые вызовы, ожидания нового приступа, острая реакция окружающих на очередной припадок – все эти частные проблемы нездорового ребенка и его родных существуют на фоне проблем и кризисов развития страны в целом.
Давид Б. (Пьер-Франсуа Бошар) в этом автобиографичном романе кодирует в графике историю культуры, искусства, развития психиатрической практики. Это не только честная исповедальная история человека, чье детство было пронизано борьбой с эпилепсией, но и бесконечный ребус для всех, кто любит находить припрятанные автором символы эпохи.