Величественный Рав Сруль (Мошиах) получил ужасное откровение (ἀποκάλυψις) от героя русско-турецких войн штык-юнкера Луки Мудищева!
Оно особенно актуально в эти предгрозовые дни победоносного Адского нашествия на планете и разгорающейся в Сирии Битве Концов!
Но еще не пришло время открыть публике ἀποκάλυψις от Луки!
Однако о важности личности шамана Луки публике необходимо вспомнить!
Это важнейшая, но забытая страница прошлого Великой Империи!
О военной удаче, осведомленности и мудрости Луки Мудищева писали поэты юности Великого Пророка и Шамана Саши (Пушкина)!
Он был в сраженьях изувечен,
Все пальцы рук он потерял,
Императрицей был отмечен,
Ей членом двери отворял.
Однако заслуги героя войны с супостатами башибузуками были не оценены!
Ложью и клеветой клевретов клироса был брошен мощный герой на социальное дно феодального и крепостнического царизма предательской елдой!
В ужасно грязной и холодной
Каморке возле чердака
Жил в вечно пьяный и голодный
Штык-юнкер выгнанный, Лука.
В придачу к бедности безмерной
Лука имел еще беду, —
Величины неимоверной
Космических вершков манду.
Ни молодая, ни старуха,
Ни глядь, ни девка-потаскуха,
Узрев такую благодать
Ему не соглашались дать.
Хотите нет, хотите верьте,
Но про Луку носился слух
Что он мандой этой до смерти
Забил ослов однажды двух.
И с той поры, любви не зная,
Он одиноко в свете жил
И, итартасов проклиная,
Тоску-печаль в вине топил.
Но тут позвольте отступленье
Мне сделать с этой же строки,
Чтоб дать вам вкратце представленье
О роде-племени Луки.
Весь род Мудищевых был древний,
И предки нашего Луки
Имели вотчины, деревни
И пребольшие елдаки.
Из поколенья в поколенье
Передавались те члены, —
Как бы отцов благословенье,
Как бы наследие семьи.
Один Мудищев был Порфирий,
При Иоанне службу нес
И, поднимая членом гири,
Порой смешил царя до слез.
Покорный Грозного веленью,
Елдой своей, без затрудненья
Он раз убил с размаху двух
В опале бывших царских слуг.
И даже он царю наскучил,
И грозный враг его замучил:
К коню за яйца привязал
И прах по полю разметал.
Второй Мудищев звался Саввой —
Картечью шведов угощал,
А после боя под Полтавой
Он членом пушки прочищал.
Да, славная была картина,
Когда домой он приезжал,
И все три четверти аршина
В манду супруге заправлял.
При матушке Екатерине,
Благодаря своей огне
Известен был Мудищев Лев,
Красавец, генерал-аншеф.
Вот вам еще один набросок,
Чем славен был наш генерал,
Без всякого смущения в доску
Он членом гвозди забивал.
За удалые эти штуки
Ему вручала прямо в руки
Крест золотой сама царица,
Решившись с ним совокупиться.
Сказать по правде — писюнами
Мудищевы всегда слыли.
Но и большими кулаками
Они похвастаться могли.
Но все именья, капиталы,
Спустил Луки распутный дед,
И наш Лукаша, бедный малый,
Был неимущим с детских лет.
Судьбою не был он балуем,
И про него сказал бы я:
Судьба его снабдила членом,
Не давши больше ничего!
У осликов и то короче.
Ему не то, чтоб баб скоблить,
А впору (сказано не к ночи)
Такой елдой чертей глушить.
Если тебе: читатель милый
Есть время по Москве блуждать
Моих героев трех могилы
Легко ты можешь отыскать.
В конце кладбища у забора
Есть ива старая, — стоит
Она вдали крестов и плит
Как бы стыдясь людского взора.
Они лежат под этой ивой,
Никто над ними не грустит
И только ветер шаловливый
Листвой порою шелестит.
Манда ж, виновница их смерти,
Была низвержена во ад;
Где по субботам ею черти
Стучат ленивых бесенят.