День, когда хоронили Шурку, был тёплым солнечным днём бабьего лета. Столы для поминок были накрыты во дворе дома. Народу было очень много. Даже Макариха, многие годы не покидавшая леса, пришла проститься с подругой детства, проводить её в последний путь и, как положено, помянуть. Только сели за столы и выпили по рюмке, скрипнула калитка и во двор вошёл ....Гриша. Наш пропавший Гриша. Он внешне ничуть не изменился, не постарел. Казалось, время обошло его стороной. Одет он был совершенно некстати в светло-серый костюм.
Сидящие за столами люди окаменели, как дети в игре “Море волнуется раз, море волнуется два, море волнуется три - такая-то фигура на месте замри”. И как не высокопарно звучит, но воцарилась гробовая тишина... Первой вышла из ступора бабка Макариха: ”Проходи, Гриша, присаживайся рядом, помяни Шурку. Только закопали.” Гриша смог только произнести одно слово: “Где?” Макариха: “Да там же, где и дочка ваша Томочка похоронена, на нашем деревенском кладбище - к ней подкопали.”
Тут остолбенел Гриша. Даже и сказать не могу, сколько же прошло времени : минута, две минуты, пять...Опустив свой элегантный ридикюль у калитки, Гриша сказал: ”Пойду дойду до кладбища.” На вопрос Макарихи помнит ли он дорогу, утвердительно кивнул и вышел со двора. Его походка была до боли родной, но очень - очень странной, как будто двигался не он сам, а кто-то невидимый дёргал за такие же невидимые ниточки его руки и ноги. Гриша был похож на заведённую дорогую механическую куклу.
Очнувшись от увиденного и, находясь, при этом под парами начавшим действовать алкоголя, народ бушевал. Эмоции людей неистово били через край. Но никто не встал из-за поминального стола и не пошёл за Гришей, не окликнул его, хотя не было в деревне семьи, которая хотя бы раз не обратилась к нему за какой-либо помощью. Мнения большинства присутствующих совпали: “Гриша - редкостная сволочь!” Народ с поминок разошёлся, когда начало темнеть. Мы убирали посуду и, вдруг, Макариха, вытирая тарелки, сказала бабуле: ”Марусь, надо идти за Гришей, как бы его на кладбище кто не напугал. ”Меня она попросила быстренько собрать с собой тормозок: литровую баночку парного молока, кусок хлеба, кусок мяса, кусок рыбы, по штучке огурчик, помидорчик. яблочко и бутылку водки; при этом сказала, что понесёт его сама. Мне же было поручено тащить неподъёмный Гришин ридикюль.
С максимально возможной скоростью, на которую способны старушки, пусть даже закалённые деревенские, мы лихо взяли курс на кладбище. Страшно не было. За многие проведённые с детства в деревне каникулы я привыкла к тому, что на это тихое сельское кладбище, в отличие от нашего городского, люди приходили к своим близким не только в определённые для поминания дни, а тогда, когда у них было на это время, даже вечером, особенно летом. На этом кладбище не было ни больших деревьев, ни кустарников, на нём никогда не происходило никаких происшествий и несчастных случаев. Это было святое место для жителей деревни.
Когда мы подошли к кладбищу, Макариха развернула тормозок, выложила всё на землю, поклонилась впояс, встала на колени и произнесла такие слова: “Царица Кладбища! Прости, что нарушаем покой твоих владений во внеурочный час. Разреши нам зайти. Мы пришли с добром, мы хотим помочь человеку. ”Несколько минут она стояла на коленях молча, потом встала и сказала:”Слышите? Всё тихо. Нам разрешают войти.” Гришу у могилы мы не увидели. Подойдя ближе, мы с трудом разглядели его фигуру, распластавшуюся на Томочкином могильном холмике. Шуркина же свежая могила утопала в венках и цветах. Мы успели вовремя. Шуркины зятья от старших дочерей и их друзья неспешно тащились по направлению к нам от входа, освещая путь мощными фонарями. Гришу однозначно спасли два момента: излишнее количество алкоголя в мощных молодых организмах и наше своевременное появление. Макариха вывела нас с кладбища другой дорогой, избежав встречи с возбуждёнными мужиками. Переночевали мы в её лесном домике.
За неспешной ночной беседой Гриша рассказал нам о своей поездке в Германию по той самой путёвке, как, попав в свой родной город, не удержался, “заблудился, отстав от экскурсии” и оказался у родительского дома… Оказывается, когда он пропал без вести в далёкой России, его родители пошли в магический салон и получили предсказание, что сын жив, здоров и вполне счастлив, если не брать во внимание тоску по родным людям и местам. Домой он вернётся в самое жаркое время 1980 года прямо к порогу своего дома. Родители до этого дня не дожили, но братья и сестра выполнили их волю - отчий дом сохранили и содержали его все эти годы в образцовом порядке. Средства, причитающиеся ему, выгодно вложили и теперь он весьма обеспеченный человек. Ему было предложено поддержать семейный бизнес: у одного брата цеха по производству мебели, основанные ещё прадедом, у другого - сеть кафе и закусочных; правда, всё это сейчас под контролем государства, но тем не менее... Гриша выбрал мебельное производство. Сестра - врач, хирург в известной клинике. В её доме он встретил свою первую юношескую любовь и женился на ней, ведь, официально он был холост. И так потекла тихая спокойная размеренная сытая жизнь…
Где-то с месяц назад постоянно каждую ночь стала сниться Шурка. Грустная-прегрустная и очень-очень печальная она одиноко сидела на покосившихся ступеньках крыльца (что в приципе не могло быть - всё, что делал Гриша своими руками, делал на совесть!) и тихо плакала. И что бы он в последний месяц не делал - он реально физически ощущал рядом её присутствие: утром он просыпался от запаха Шуркиных пирогов, днём он слышал её лёгкие шаги рядом с собой, вечером родные нежные руки привычно разминали его уставшие за день ноги, на а ночью... только Шурка пахла свежескошенной травой и обладала непередаваемым запахом зелени после первых весенних гроз и тёплых летних дождей...Это тебе (ну как тут не вспомнить русское деревенское выражение) “ёшкин кот!”- не секс с супругой два раза в неделю согласно брачному договору. И Гриша понял: с Шуркой - беда, он ей нужен. Почему-то решив, что она серьёзно больна, принял решение - помочь, вплоть до лечения в лучших клиниках своей страны и с согласия родных выехал в Россию. В то время с этим проблем уже не было, особенно, если ты - представитель фирмы партнёра и по приглашению.
Известие о смерти Томочки Гришин мозг воспринимать отказывался: ”Я не могу сейчас об этом говорить, но клянусь: внуков я найду и дам им всё, что могла им дать моя дочь.” Макариха грустно улыбнулась и сказала: ”Гриша, иногда одного желания бывает мало. Найти людей можно, если они среди нас, в нашем мире. Не трать напрасно время, не рви своё сердце. Твои внуки сейчас со своими матерью и бабушкой. Им хорошо вместе. Они сейчас все здесь, стоят позади тебя, радуются, что у тебя всё хорошо. Деньги, какие привёз, оставляй - пригодятся.” Гриша сидел с каменным белым как мел лицом, по которому безостановочно текли слёзы. По закону подлости ни у его братьев, ни у его сестры детей не было. Все надежды их семейства были связаны с дочерью и внуками Гриши. На рассвете дочь Макарихи отвела Гришу к первому проходящему автобусу, идущему в областной центр. Кучу оставленных им денег бабушка попросила Макариху хранить у себя, та согласилась.