Этот рассказ написан от лица моего сына Андрея.
Когда я первый раз услышал словосочетание «Семейная реликвия», то не совсем понял, что оно означает. Но потом я узнал, что семейные реликвии (это дорогие сердцу семейные вещи) есть у многих. Почему люди их хранят? Да, наверное, потому, что с ними передается связь поколений. Вот в нашей семье несколько памятных вещей, которые мои родители берегут, а я очень люблю слушать истории о них. Самая любимая – про крест.
Папа мне рассказал про наперстный крест моего прапрадеда священника Виктора Алексеевича Попова. Этот крест передавался в их семье по мужской линии, старшему сыну или мужу дочери, если не было сына. Мы, к сожалению, не знаем ничего об отце прапрадеда, но существует семейное предание, из которого узнаем, что фамилия Попов произошла потому,
что в роду было много православных священников. Революция прервала эту династию. Мой прадед был агрономом, а дедушка – инженер химик, папа тоже инженер. А вот прапрадед Виктор Алексеевич Попов (1868-12.04.1900г.) был священником, его жена Каллисфения Ивановна происходила из семьи священнослужителя, у них было четверо детей: Елена (1894г.р.) Алексей (1896г.р.), Николай (1897г.р.), Михаил (1898г.р.) У дедушки Николая не было детей, а у Алексея родился сын (мой дедушка) и дочь Энергина (у нее тоже не было детей). Вот поэтому крест сейчас хранится у моего дедушки Попова Юрия Алексеевича.
Когда я приезжаю к нему, то прошу его показать мне этот крест. Он хранится в очень старом деревянном футляре, темно-фиолетового цвета, уже рассохшемся от времени. Внутренность футляра бархатная, кое - где уже протертая. Крест с цепью серебряные.
Мой прапрадед умер очень молодым. Жил он в Пачеозерье Архангельской губернии. Как священник, он часто ездил на требы. Однажды его позвали к умирающему исповедовать и причастить. Впряг он лошадь в сани и быстро поехал. Очень торопился, на груди его висел этот крест и дароносица (это такая сумочка, в которой носят причастие). Решил сократить путь, поехал по реке. Дело было весной, и хотя лед еще крепкий в этих краях, но все равно не выдержал. Лошадь провалилась в воду, и, чтобы помочь ей, пришлось приходскому священнику Виктору Попову в воду лезть. Слава Богу - выбрались, но пока доехал до места, а потом домой, и все это время в мокрой одежде, успел порядком промерзнуть. Дома, конечно, сразу его растерли, чаем горячим напоили, в бане попарили, но все равно к вечеру слег со скоротечной чахоткой. Конечно, все молились о его выздоровлении, лечили, как могли. Сейчас бы прапрадедушку быстро бы подняли на ноги, а тогда антибиотиков не было. Что говорил своей жене и детям иерей Виктор? Наверное, просил ее беречь себя, детей, просил помогать матери, да не унывать, а во всем полагаться на Господа. Благословил их всех крестом, велел передать его старшему сыну, да и ушел в небесные обители … Жена его Каллисфения Ивановна, через полгода после его смерти переехала в село Оквад, к своей матери. В дороге маленький Миша простудился и умер.
Трудна была ее жизнь; приходилось и голод терпеть, но сберегла она крест мужа. Прятала его от посторонних глаз в годы гонения за веру. И все нелегкие годы осеняло ее благословение крестом.
Все это так и проносится у меня перед глазами, когда я смотрю на нашу семейную реликвию. И я считаю, что очень хорошо, если в семье есть такая вещь. Человек должен знать свои корни. Вот такое стихотворение написала моя мама:
В роду у нас учителя, священники и архитектор,
Врачи, инженеры, поэты, крестьяне и плотник,
Да просто хороший работник – кого только нет!
Как корни, они нас питают,
Вся жизнь их – пример для нас.
Мы ствол, а плоды – наши дети,
Всмотритесь в сияние глаз:
Живут в них учителя, священники и архитектор,
Врачи, инженеры, поэты…
Действительно, я ведь еще не знаю, кем буду. Но я очень горжусь своей семьей. И если крест окажется у меня, постараюсь сохранить не только его для своих детей и внуков, но и всю историю нашего рода.