продолжение -2-
- Господи, помилуй меня грешного!
Открыл шкаф, смотрит, - одежда его выходная висит. Выбрал, что попроще, поудобнее, -пиджачок вельветовый, брючки серые в полоску, рубашку голубенькую и повесил на спинку стула, сам не знает , зачем. Механически все делает, как будто управляет им кто-то. Но на душе спокойнее становится. Подстриг отросшие волосы, поскреб щетину на лице, вроде бы и не так страшен стал, только синяки на лице портят. Ну, тут уже ничего не поделаешь.
Бродит парень по комнате, а облезлый кот за ним, об ноги трется, благодарный, песни поет. Взял его Ваня за шкирку и понес в ванную. Намылил хозяйственным мылом, пены для бритья добавил и давай драить. Коту не нравится, выгнулся дугой, но терпит. Отмыл его парень, как следует, просушил махровым полотенцем и отпустил.
Потом за уборку взялся. Вычистил все, вымыл кругом. Поставил суп варить. Чай, едок в доме прибавился. Так и день в заботах прошел. Спать лег пораньше и проспал до утра спокойным младенческим сном.
Ранним утром, Ваня уже был на ногах. Привел себя в порядок. Замазал мелом синяки на лице, накормил кота, оделся, пересчитал оставшуюся мелочишку и вышел на улицу. Кот выскочил за ним. Чистая шерсть у него распушилась и плешины спрятались. Так и пошли вдвоем, -хозяин впереди, а кот позади трусцой бежит. А что? - Подумал парень, вдвоем веселее, все не один.
Вскоре показались сияющие под солнцем золоченые купола храма. Ваня зашел и купил в лавке свечи. Поставил за себя и друга во здравие, матушке - за упокой души и пристроился к людям, стоящим на исповедь. Раньше с матушкой часто исповедовались и причащались, вспомнил он и тяжело вздохнул. Подойдя к батюшке, наклонив голову, он опустился на колени. Каялся усердно. Все грехи, какие помнил, рассказал. Отпустил ему священник грехи. Просит парень разрешения причаститься.
- Готовился? - Спрашивает батюшка.
- Нет.
- Как приготовишься, так и причастишься.
Отошел Ваня, доволен. Очистил душу, как будто пуд с плеч сбросил. Но все равно, гнетет его что-то внутри, не отпускает. Опять пристроился он в очередь позади всех. Плохо каялся, корит себя, не от сердца. Снял пиджачок, вывернул его наизнанку клетчатой подкладкой наружу и снова надел. Вроде бы и неплохо получилось, даже лучше, чем было.Подходит к батюшке. У того глаза округлились и брови вверх поползли.
- Ты ведь уже был? - Спрашивает.
- Нет, то брат мой был.
- Надо же, как похожи! Вы что, двойняшки?
- Ага.
- И в деле вместе были?
- Ага.
- Бухнулся парень опять на колени и ну каяться:
- Пьяница я, забулдыга несчастный и лгун последний, простите батюшка.
Читает отпускную над ним молитву священник, имя спрашивает.
- Иван, - отвечает исповедующийся.
Перекрестил его батюшка.
- А что это, - спрашивает сердито, - вас обоих Иванами назвали?
- Назвали. Батюшка, причаститься можно?
- Готовился?
- Нет.
- Как приготовишься, так и причастишься.
Поклонился Ваня и отошел. И вдруг его, как током прошибло. Опять недобрых дел натворил. После исповеди батюшке солгал! Выходит, опять я грешен. Чуть не заплакал от досады. Что делать? Встал позади всех и размышляет. Святая Троица едина, - Трое в Одном и мне сегодня тридцать лет, я один. Неспроста такое совпадение. Снял пиджак, повесил на вешалку. Снова к батюшке подходит. У священника от изумления приоткрылся рот и вроде бы, как задыхаться стал, воздуху ему не хватать стало. Ваня испугался, упал на колени. Кается, прощения просит:
- Простите лжеца несчастного, больше не солгу.
- Изыди, - шипит батюшка в ухо.
- Не могу уйти не прощенным.
- Ты уже дважды каялся, - дернул его за волосы батюшка.
- Сегодня Троица. Я Троицу люблю.
- Я тоже люблю. Изыди! А то епитимию наложу.
- Нельзя наказывать в Святую Троицу! Я каюсь трижды: Отцу, Сыну и Святому Духу!
- Бог един, дурень. Изыди!
- Не пойду! Я так грешен, три раза каяться надо!
У священника лопнуло терпение. Он посмотрел на людей, ждущих своей очереди, и тяжело вздохнув, прочитал отпускную молитву.
- Батюшка, можно причаститься?
Священник схватился за грудь и, покачнувшись, перекрестился, затем, молча перекрестил парня.
Счастливый Ваня, чуть не побежал от радости, но вовремя спохватился. Он не мог скрыть улыбки. Отстояв службу и причастившись, окрыленный, парень шел домой. Все в душе ликовало. Ему казалось, что он не идет, а парит в воздухе, едва касаясь земли. Было так легко, и в душе, и в теле. Кот трусцой бежал следом.
- А я Троицу люблю! А я Троицу люблю! - Напевал Ваня.
День был теплым и солнечным. Как хорошо на свете жить, - подумал парень. Теперь я не один, теперь я с Богом. Он простил меня. Ваня знал, что все теперь пойдет по другому, и никто, и ничто не сможет повернуть его в то болото, из которого вылез. Дома, он по-братски разделил свою трапезу с котом и довольный прилег отдохнуть. Но в дверь раздался звонок. Друг, наверное - вспомнил Ваня, - сегодня же мой день рождения. Открыв дверь, впустил товарища в дом.
- Какая у тебя чистота! И даже кот есть? Ты не один? - Шепотом спросил друг, проходя на кухню.
- Один я. Хотя нет, теперь нас двое, - ответил хозяин, кивнув головой на кота.
Он нарезал на тарелку немного колбаски и сырку, налил чашку еще горячего супа.
- Извини, друг, я только, что пообедал, угощайся один.
- Один? - Удивленно спросил товарищ. - А это? - И он звонко щелкнул себя по щеке двумя пальцами.
- Нет. Я - пас! Бросил.
- Вань, ты что, заболел?
- Наоборот, вылечился.
- Совсем, что ли?
- Совсем!
- А день рождения, как же? Круглая дата ведь?
- Это самый лучший день рождения в моей жизни. Сегодня я заново родился.
- Нет, ты точно заболел. Перебрал накануне.
Друг обиженно уставился в тарелку. Он не знал, что делать, то ли обедать без стопарика, то ли встать и уйти. Приняв для себя первый вариант более приемлемым, он, молча взял ложку и принялся за еду. Ложка застучала все чаще и чаще. Ваня нарезал ему тонкими пластиками лучку и чесночку. Пот выступил на висках у товарища, потом он захлюпал носом.
- Сам варил?
- Ну а кто еще? Нравится?
- Пойдет!
- Знай наших!
- Ну, уж! Расхвастался, - пробурчал друг, закладывая в рот пласт колбасы. - А ты, правда бросил? Совсем?
- Совсем! И тебе не советую. Не напоминай мне больше об этом, если хочешь другом остаться. Я столько в прошедшую ночь пережил, что тебе и не снилось.
- Расскажи.
- Не расскажу.
- Друг называется!
- Рассказать, это еще раз пережить. А мне страшно даже вспоминать, не то, что рассказывать.
Товарищ притих, удивленно поглядывая на Ваню.
- А у тебя хорошо стало, уютно, - сказал он.
- Хорошо, - ответил Ваня и улыбнулся.
------------------
Уважаемые читатели! Согласно правил платформы Яндекс-Дзена сообщаем, что в тексте упомянут алкоголь, который вредит вашему здоровью!