Манфред фон Рихтгофен (2 мая 1892 - 21 апреля 1918). Сто лет назад он был самым известным летчиком Первой мировой войны, и каждый его визит в Свидницу превращался в праздник и радостный праздник. Однако сегодня лишь часть жителей этого города знает его имя. Почему персонаж Манфреда фон Рихтгофена ушел в небытие и какое влияние он оказал на город, в котором он жил?
Манфред фон Рихтгофен, родившийся в 1892 году в одном из районов современного Вроцлава, уже при жизни был легендой. Его ярко-красный Фоккер, экстравагантный образ жизни и, прежде всего, успехи, достигнутые за штурвалом самолетов, сделали его фаворитом немцев и ужасом летчиков Антанты. Руководство ВВС также оценило многочисленные успехи, которые он имел в качестве командира эскадрильи Jasta 11, и, боясь за своего лучшего пилота и желая использовать его человека в качестве мотивации для других бойцов, она хотела удержать его от самых ожесточенных боев.
Смерть Рихтгофена 21 апреля 1918 года была шоком для обеих воюющих сторон – летчик был похоронен с воинскими почестями во Франции, откуда его тело перенесли в берлинский Invalidenhof в 1925 году, а в 1975 – в семейной гробнице в Висбаден. Также в Германии вспомнили об асе асов Великой войны. Во время Второй мировой войны существовал своего рода культ Манфреда Рихтгофена - ему ставили памятники, его именем назывались эскадрильи (JG2) и авиационные школы. В 1945 году в доме Рихтгофенов в Свиднице существовал музей, посвященный Красному Барону (находящиеся в нем экспонаты пропали без вести, однако, после вступления Красной Армии на территорию Нижней Силезии).
Также в каком-то смысле родную Свидницу (как быстро начал ее воспринимать сам пилот) отдавали дань уважения Манфреду фон Рихтгофену. В нынешнем парке Сикорского еще при жизни летчика по его желанию был посажен дуб (видимо, рассаду нужно было тайно заменить, так как она не хотела сразу прорастать), а в 1928 году был построен мавзолей летчика. Этот памятник был построен в довольно необычной для своего времени форме с использованием различий уровней, что создавало впечатление пространства. И хотя церемония открытия этой мемориальной доски длилась почти весь августовский день и собрала много зевак, жители города довольно быстро забыли о ней…
Свидница в течение сотен лет была немецким городом (хотя некоторые его жители говорили на диалекте, содержащем некоторые польские слова), и это влияние заметно в некоторых частях города, особенно среди зданий, которые пережили Вторую мировую войну. В том числе, помимо 50 тыс. жителей Нижнесилезского города, сохранилось множество довольно старых домов, выглядевших, впрочем, довольно мрачными-оборванными и часто заброшенными.
Пожилые жители Свидницы о красном Бароне говорят охотно, помогая каждому, кто в чувстве беспомощности оглядывается по парку Сикорского, словно что-то ища. Интересно, что, несмотря на период сильной антинемецкой коммунистической пропаганды, который пришелся, скорее всего, на годы юности моих собеседников, Рихтгофена до сих пор называют „героем Первой мировой войны”.
Густые и запутанные заросли зацепились за проволочные заборы, а холодные стены разделили между собой несколько семей. Одна из моих собеседниц, женщина лет шестидесяти с маленьким любопытным Ратлером на поводке, с упреком в голосе заявила, что раньше в Свиднице „такого дерьма не было”. Однако этот город нельзя назвать грязным или неопрятным. Свидница производит впечатление интенсивно ищущего города. В поисках того, что потеряно в результате разрушений и грабежей в 1945 году, – всех памятников, пустые пьедесталы которых печально стоят на некоторых скверах, и воспоминаний, заменой которых пока являются лишь старые открытки.
Кроме того, парк Сикорского своими высокими мощными деревьями производит впечатление более загадочного, чем дружелюбного и радостного. Летние солнце, просвечивающее сквозь толстые, мясистые листья, освещает тротуар и траву, с которой время от времени высовываются каменные лестницы или остатки каких-то сооружений.
Подобные неприятности могут возникнуть у тех, кто среди этих шульцовских зарослей предпримет попытку найти некогда знаменитый мавзолей Манфреда фон Рихтгофена. Пройдя несколько мгновений через парк Сикорского, вы попадаете в большой сквер, который деревья лишь частично покрывают своей тенью. Там почти сразу взгляд приковывает груда, казалось бы, случайных кирпичей и камней, а также каменные ступени. Между этими двумя каменными блоками есть доска, на которой многие художники-граффити дали волю своему художественному разочарованию. На ней уже не осталось и следа от пластинки, гордо напоминающей Свидничанам об одном из самых известных жителей города.
Также, стоя на другой стороне улицы, где расположены жилые дома, вилла, в которой когда-то жили Рихтгофены, не бросается в глаза. Красивое здание, построенное в типично довоенном стиле виллы, сочетающее современные, по тем временам, архитектурные решения с классицизмом, почти полностью заслоняет деревья. Боковые входные ворота ведут в очень простой сад. В углу-валун с выгравированной датой смерти летчика и мемориальная доска Георгия Гашинского, основателя "Фонда Красного Барона".
Эта организация направлена не только на восстановление мест памяти аса асов Великой войны, но и напоминание о том, что Манфред фон Рихтгофен большую часть своей короткой жизни провел на территории современной Польский, что стоит знать и что в первую очередь стоит помнить. Не слишком оптимистичный контраст между состоянием, в котором места памяти Красного Барона находились 70 лет назад и в котором они находятся сегодня, наглядно показывает, что полное забвение - это не только вытеснение какого-то факта из сознания, но и оставление мест с этим фактом