Индейские набеги южнее Рио-Гранде.

Рейдовые зоны в Мексике команчей и различных групп апачей в 1840-х годах.

Разбойничьи маршруты апачей в Мексику.

Поздняя фотография апачей, но примерно так же они выглядели в 1840-х годах, когда сеяли страх на севере Мексики.

Введение.

Индейские рейды на протяжении поколения перед войной с США увеличивали проблемы Мексики в степень, неизвестную до настоящего времени. Они нарушили её сельскохозяйственную, коммерческую деятельности, а также добычу полезных ископаемых и общественную жизнь на сотнях тысячах квадратных миль, тем самым, ещё больше уменьшая способность страны к сопротивлению, в то время как централизм, клерикализм, милитаризм и американский империализм существенно ослабляли нацию. Постоянными обидчиками были горные племена - апачи, навахо и юты, - но наиболее опасными были индейцы равнин - команчи и кайова. События, происходившие в середине 1830-х по обеим сторонам Рио-Гранде, воодушевляли аборигенов на совершение вторжений. Примечательным фактом является то, что торговые и мирные соглашения, заключенные специальными уполномоченными Соединенных Штатов и Техаса, команчи и кайова оценили по достоинству. Эти соглашения расширяли рынок по сбыту мексиканского домашнего скота, грабежа и пленников, на которых уже был устойчивый спрос в Арканзасе, Техасе, Оклахоме и Миссури, а также в форте Бента, Санта-Фе и Таосе. Американцы, прибывающие в Аризону и Нью-Мексико, присоединялись к мексиканцам в покупке этого товара у налётчиков апачей, тем самым, продвигая широкие каналы западной торговли. Сворачивание Мексики к диктатуре в 1835 году создало ещё одно стимулирование для индейских рейдов, а именно - политика правительства обезоруживала людей, оставляя им лишь луки, стрелы, ножи, пики, арканы и несколько старых ружей (1). Хронические распри между гражданскими и военными чиновниками также добавляли слабости во внутригосударственное устройство. Третьим побуждающим мотивом, особенно для налетов мести, явилось решение пограничных провинций о найме профессиональных охотников за скальпами, чтобы скальпировать враждебных аборигенов.

ИНДЕЙСКИЕ ГРАБИТЕЛЬСКИЕ ТРОПЫ.
Эти дикие нападения на поселения мексиканцев по одним и тем же маршрутам продолжались более столетия, но сейчас они становились более интенсивными. Никогда раньше мексиканская нация не сталкивалась одновременно с этими мародерами и иностранной военной мощью. Всякий раз, когда дикие племена чувствовали напряженность в отношениях между Мексикой и англо-американской республикой, они усиливали налеты. Сравнивая налеты горных и равнинных племен, редактор газеты «Чиуауан» отмечал, что кочевники команчи и кайова были «более многочисленные и более воинственные, чем апачи" (2). Генерал Алехо Гарсия Конде, который сражался с обеими группами, исходя из своих наблюдений, сделал весьма существенное замечание, что индейцы равнин приходили «лучше вооруженные» (3). Воины равнин скакали на своих пони к югу «в больших массах» (4) и пересекали настоящую международную границу в трех местах (по сравнению с восьми пересечениями апачей). Большой Военный След команчей являлся одним из самых длинных односторонних коммерческих маршрутов в Северной Америке. Начинавшийся вблизи реки Арканзас, он пересекал западный Техас и несколько раз раздваивался, прежде чем достичь трёх бродов на Рио-Гранде. Две из трёх магистралей пересекали Тропик Рака в широко удаленных точках. Западная ветка входила в Мексику возле современного города Лахитас в Техасе, а юго-западная двигалась на Рио-Кончо. Проследовав за Кончо и Рио-Флорида через фермы и ранчо штата Дуранго (5), эта тропа пересекала Рио-дель-Оро и тянулась по долине Рамос, где налётчики годами захватывали сотни пленников и тысячи голов домашнего скота.

Двигаясь по западной окраине Виктория-де-Дуранго (6), далее она проникала через Тропик Рака глубоко в штат Сакатекас, перед тем как разветвиться среди тамошних горных деревень и ранчо. Средняя магистраль пересекала Рио-Гранде около большого ущелья, которое индейцы называли Чизос (7), где граница между Чиуауа и Коауилой соприкасалась c рекой, приблизительно в сорока милях от Лахитаса вниз по течению. Следуя приблизительно по границе этих штатов в Больсон-де-Мапими, она простреливала через всю территорию восточного Дуранго и напрямик через Сакатекас и Сан-Луис-Потоси распространялась в береговой департамент Тамаулипас, и даже, возможно, затрагивал штат Керетаро. (8)

Восточная магистраль входила в Коауилу возле Франсе-Пасс на Рио-Гранде, на крайнем северо-западе округа Мэверик, Техас, оттуда расширялась в Новый Леон и Тамаулипас. Разойдясь в стороны с основного направления, команчи могли затронуть всю Мексику с западного рубежа долины Кончо до Мексиканского Залива и до зоны тропиков. От Кончо в западном направлении к Тихому океану был заповедник, предназначенный апачам. Долины и притоки этой реки представляли собой «сумеречную зону», куда друг за другом входили горные и равнинные индейцы, и если они пересекались, то лилась кровь.
Апачи называли поселения мексиканцев своими «ранчо», и они достигали их по индивидуальным грабительским тропам (9).

Но в тридцатых годах незваные гости команчи преобразовывали большую часть восточных апачских троп в свои центральные и западные магистрали. По этим маршрутам апачи липан с гор Биг-Бенд совершали налёты на поселения вблизи региона Больсон-де-Мапими, который охватывал восток Чиуауа, север Дуранго и запад Чиуауа. В тридцатых годах название племени мескалеро в мексиканских отчетах сменило липан, как типичных представителей апачей в Биг-Бенд и вдоль мародёрских троп внутри Больсона. До сороковых, на этих же маршрутах, «мескалерос» становилось второстепенным по отношению к «команчес». Мескалеро обитали в горах Биг-Бенд и в сьерре, расширяющейся большей своей частью на северо-запад в Сьерра-Бланка, Нью-Мексико, северо-восточнее сегодняшнего Эль-Пасо, Техас. Более многочисленные северные группы мескалеро действовали ещё дальше, на другой грабительской дороге, которая пересекала Рио-Гранде в Эль-Моррион-Пасс, возле Долорес, примерно на полпути между Лахитас и Эль-Пасо.

Налётчики мескалеро, входя по этой тропе в Чиуауа, двигались в сьерре к месту встречи, которое находилось между Гальегос и Агуа-Нуэво на дороге между городами Эль-Пасо-дель-Норте и Чиуауа, приблизительно в пятидесяти милях севернее столицы. Из их места встречи они перемещались в широкую долину, к большим ранчо, таким, например, как Энсинильяс и Эль-Торреон. На их пути к Кончо им попадались такие города и шахты, как Алдама, Санта-Эулалия, Сан-Диего, Чувискар, и ещё дальше Санта-Клара и Хулимес. На дороге из города Чиуауа в Санта-Эулалию они устраивали засады, грабили, похищали и убивали много людей. По иронии, богатая серебром шахта Санта-Эулалия изрыгала металл, шедший на оплату профессиональных охотников за скальпами и на постройку великолепного собора в столице, где индейскую «кожу» выставляли напоказ в качестве мрачного напоминания врагам церкви и общества.
Выше пересечения мескалеро, апачи натахе выдвигались собственными силами через Рио-Гранде по четвертой грабительской тропе апачей ниже Эль-Пасо-эль-Норте, около Сан-Элисарио. Обойдя Льяно-де-Лос-Кастильос, они достигали места встречи с мимбреньо (которые в 1837 году объединились и сформировали одно племя со своими родственниками апачами Уорм-Спрингс) в Апачи-дель-Охо. Это место встречи находилась в болотистом регионе в пятнадцати милях западнее пресидио Карризал. Захватническая дорога мимбреньо начиналась в долине Мимбре в Нью-Мексико, и затем вела в страну лагун на севере Чиуауа, где налетчики искали табуны мустангов и каких-нибудь прирученных животных с ранчо. В сороковых годах, они там же разведывали в отношении профессиональных охотников за скальпами, рыщущих повсюду в лагунах. Из Апачи-дель-Охо воины мимбреньо и натахе перемещались в южные районы, иногда встречаясь с апачами моголоньеро и мескалеро в месте под названием Эль-Чили-Керро, в пяти милях западнее Эль-Кармен (10).

Моголоньеро, вместе с мимбреньо, чирикауа и тонто, были известны, как хиленьо (11). Они приходили на это место по ответвлению пятой тропы, которая была самой длинной и широкой из военных троп апачей. Они спускались с гор Могольон, на западе Нью-Мексико, и пользовались частично Медной Дорогой, которая соединяла Санта-Риту с городом Чиуауа. Моголоньеро входили по Медной Дороге в сегодняшнюю Мексику перед тем, как разделиться на севере Чиуауа. Вновь объединившись северо-восточнее Галеаны, налетчики, наконец, достигали Эль-Чили-Керро. Затем, рассеявшись по окрестностям во всех направлениях, отряды налетчиков устраивали засады в обширной земледельческой, скотоводческой и шахтерской области. Эти отряды атаковали в индивидуальном порядке и коллективно. Когда они из места своего рандеву шли прямо на юг, то, проходя приблизительно по 107 меридиану и долине Рио-Санта-Клара, находили на своем пути большие ранчо, такие, например, как Сан-Лоренцо, Санта-Клара и Ла-Квемада. Действуя дальше, они нападали в приманивавшей их красивой местности возле двух лагун западнее города Чиуауа, известных, как Кастильо и Бустильо. Если апачи шли дальше на восток от места своего большого рандеву, то они пересекали реку Кармен и выходили на дорогу между городами Эль-Пасо и Чиуауа, спускаясь в местность вокруг столицы.

Названия этих мест отождествлялись с именами определенных грозовых символов, подчеркивающих первобытный закон выживания наиболее приспособленного. В числе самых жизнестойких находились некоторые вожди апачей и охотники за скальпами, такие, например, как капитан Сантьяго Киркер, капитан Джон Джоэл Глэнтон, майор Шевалье, майор Джиллет, полковник Хоакин Террасас и капитан Хуан де Мата Ортис. Трое из вождей, Гомес, Костельес (12) и Викторио (13), вспоминаются из-за их жестокости и утверждений, что они являлись мексиканскими детьми в тех местах, по которым вели своих свирепых воинов. Как налётчики, апачи моголоньеро удерживали первенство по степени отдаленности своих путешествий за добычей. Их военная тропа имела ещё две ветки, кроме основной, уже описанной. При движении на юг, когда воины могольонеро отклонялись на запад от Медной Дороги возле озера Плэйас или пика Анимас, в современном округе Идальго, Нью-Мексико, они входили в Сонору по одной из этих веток и грабили этот департамент от склонов Сьерра-Мадре в западном направлении, вплоть до Тихого океана. Спускаясь дальше, Медная Дорога приближала их к Ханосу, и их третий маршрут отклонялся вправо. Он извивался на юг через Сьерра-Мадре, приводя их к континентальному водоразделу рек Папигочик и Томочик. Эта тропа располагала могольонеро и других хиленьо в нескольких сотнях миль западнее города Чиуауа, и давала им возможность атаковать Сонору или нападать на деревни мексиканцев и тараумара (14), расположенные вдоль притоков реки Яки. Установив базы во временных горных лагерях, они обозревали в Чиуауа наилучшие сады, фермы, пастбища и серебряные шахты. Небольшие отряды нападали вдоль Серебряной Дороги, которая соединяла богатые серебром шахты Хесус Мария (15) с городом Чиуауа, убивая погонщиков и расхищая караваны мулов, которые перевозили бруски серебра на чеканку. Вьючные караваны, перевозящие товары из портов Тихого океана (16), и вооружённые путники, отваживались идти вперед, надеясь лишь на свою удачу. Кроме совершения налётов на ранчо по сторонам Серебряной Дороги, апачи развёртывались веером в южном и юго-восточном направлениях к средним и верхним притокам реки Кончо в сумеречной зоне, и даже заходили в Дуранго (17).

На протяжении нескольких поколений в офис управляющего лились сообщения о зверствах моголоньеро и других хиленьо с половины территории подведомственной области. Это объясняет то, почему Чиуауа вновь обратился к колониальной испанской политике покупки индейских скальпов. Это также одна из причин того, почему запад Чиуауа стал раем для охотников за скальпами и дал Америке наиболее энергичных искателей волос (18). Неудивительно, что этот регион, а также восточная Сонора, где хиленьо, и особенно чирикауа, совместно использовали эту область с койотеро, поставил на рынок больше человеческих волос, чем любой другой регион на континенте в 19 веке.
Чирикауа, которые жили в горах восточнее реки Санта-Крус и южнее реки Верде, использовали большую часть восточных грабительских троп апачей. Это племя, известное из-за военной деятельности Кочиса и Джеронимо, в семидесятых и восьмидесятых, произвело на свет страшных апачских налетчиков, хотя я не столкнулся ни с одним упоминанием термина «чирикауа», чтобы идентифицировать это племя апачей в любого рода испаноязычном источнике, касающегося обсуждаемого периода в этой статье, то есть, в тридцатые и сороковые годы 19 века. Возможное объяснение заключается в том, что мексиканцы в своих сообщениях в эти десятилетия охватывали их общим термином «хиленьос» или «койотерос,» то есть тех, с кем они увязывали налёты и с кем представители власти заключали договоры.
Далее на юге тропа чирикауа пересекала реку Хила, достигала ручья Сан-Симон, затем проходила через старое заброшенное испанское ранчо в Сьерра-де-Сан-Бернандино, пересекала современную международную границу и, войдя в сьерру, спускалась по обеим сторонам границы между Чиуауа и Сонорой.
Последняя грабительская тропа апачей принадлежала койотеро - «великим захватчикам дорог» (19). Она пересекала Хилу выше сегодняшнего озера Сан-Карлос, спускаясь с гор Пинал и Белых Гор Аризоны. Угловатая, «шириной в много ярдов» (20), она тянулась вдоль сухого русла ручья Аравайпа, а затем вела на юг по долине Сан-Педро. Миновав сегодняшний город Бисби, она проникала в Сонору и проходила около пресидио Фронтерас, который претендовал на то, чтобы давать защиту региону, известному за свои стада домашнего скота. Ответвления дороги увеличивали до предела радиус действия апачей и выдвигали их к шахтам и ранчо западнее рек Магдалена и Лос-Алисос, выше и ниже Накозари на востоке, позволяя им обойти с юга сменяющиеся по очередности сонорские столицы (города Ариспе, Эрмосильо и Урес). После убийства мужчин, похищения их семейств и воровства домашнего скота, койотеро возвращались на север, оставляя искалеченных животных и их разбросанные туши вдоль своих военных троп. Кроме указания направлений рейдов команчей и маршрутов вторжений апачей, задокументированные факты показывают различия горных и равнинных индейцев в методах ведения войны в мексиканской стране.
ИНДЕЙСКАЯ СТРАТЕГИЯ.
Кочевники из « Великой Американской Пустыни» присваивали себе лучших лошадей, выхоженных мексиканским кавалеристами, и с высокомерием ехали по земле подобно лордам мира. Если солдаты осмеливались следовать за ними, то передвигались либо пешком, либо на чахлых пони или осликах, сопровождая налётчиков на безопасной дистанции (21). Равнинные индейцы встречались в назначенном месте в Больсон-де-Мапими, районе дикого плато с безмолвной сьеррой, редкими водными источниками, мягким климатом и с подернутой синей дымкой атмосферой, земля которого давала команчам отдых. Здесь захватчики с Южных равнин скрывались от зимнего холода и от летней жары, и сочетали дела с развлечениями. Иногда воины приводили свои семейства и жили здесь от нескольких недель до семи или восьми месяцев в году. Не менее полудюжины групп, общей численностью 300-400 человек, собирали своих женщин и детей, добычу, лошадей и мулов для длинного перехода из пограничных департаментов по направлению к северным рынкам (22).

Исходя из своего столетнего опыта, команчи и кайова знали, где поджидать группы путников и караваны. Они располагали большими ранчо, шахтерскими лагерями и фермерскими поселениями в семи департаментах. На определенные ранчо, каждое обладавшее более чем 100 000 голов домашнего скота, они совершали налёты ежегодно. Среди этой группы своими огромными размерами выделялись такие поселения: Ла-Зарка, на севере Дуранго, известное своими лошадьми; Асьенда-де-Менорес, в центральном Дуранго, известное за свой скот и племенных кобыл; и Энсинильяс, в котором крупный рогатый скот, овцы, козы и мулы усеивали много тысяч акров. Лошади являлись первичным интересом «лордов Южных равнин», но значительное число мексиканских женщин и детей, упоминаемых в дневниках исследователей Юго-запада, маклеров и путешественников, указывает на то, что дельцы команчи и кайова так же обслуживали быстро развивающийся невольничий рынок.

В 1848 году полковник Уильям Гилпин оценил число мексиканских заключенных, удерживаемых команчами, в 600 человек, и апачами в 800 (23), а в 1853 году Роберт Нейборс, индейский агент в Техасе, докладывал, что команчи удерживают около 300 пленников, «преимущественно мексиканцев» (24). В течение всего этого десятилетия колонки газет в северных мексиканских штатах наводнялись сострадательными рассказами об индейцах, сметающих несчастные человеческие персонажи, подтверждая мнение одного исследователя команчей (Руперта Ричардсона), охарактеризовавшего их как «самую ужасную катастрофу, когда- либо постигшую цивилизованных людей «Западного Мира» (25). В обмен на свой основной товар, они получали от цивилизованных людей ткани, краски, винтовки, порох, свинец, револьверы, а также железо, из которого изготовляли наконечники для стрел. Восточные племена, перемещаемые правительством Соединенных Штатов на Индейскую территорию, продавали команчам много винтовок, выданных им государством, по пять долларов за каждую (26). Мексиканская администрация сетовала на торговлю отдельных лиц с апачами, усматривая образ янки за налётами апачей.
Подобно шотландским горцам, горные индейцы жили за счёт людей и крупного рогатого скота на другой стороне Рио-Гранде, но исповедовали методы ведения войны против мексиканцев, отличающиеся от методов индейцев равнин. Один редактор « Чиуауан» сокрушался, что вместо наступательного стиля команчей, сходного с львиной стаей, «ядовитые змеи пробираются ползком по своим путям из сьерры, обхватывая валуны подобно гремучим змеям и прячась за деревьями рядом с тропами, по которым ступают мексиканцы» (27). При этом апачи смело заявляли, что терпят поселения мексиканцев только из-за того, что пользуются выхаживаемым ими домашним скотом. Независимо от направления, по которому шли ненавистные горные люди, наступая или отступая, они орудовали от одной сьерры до другой. Маскируясь рядом с дорогой или скрывая себя за валунами, атакуя, они поражали мексиканцев (28) стрелами и пиками, с нанесенным на их поверхность ядом гремучей змеи (29). Они не имели начальников. Их воины убивали лесорубов в лесах, пристреливали пастухов и изрубали на куски тружеников полей. Они оставляли на дорогах ощетинившихся стрелами путешественников, и поселенцы внезапно падали в дверных проемах своих соломенного цвета тростниковых лачуг, а стирающие женщины умирали вдоль отмелей потока. Но наиболее жалостливыми были рассказы женщин и маленьких мальчиков, которых они уводили в плен (30).

Мелкопоместное дворянство долины Рио-Гранде и принадлежавшие к низшему сословию американские и мексиканские маклеры иногда покупали этих заключенных женщин вместе с захваченными девицами навахо и юта. Известного рода бессердечные мексиканцы путешествовали с отрядами апачей и команчей, и захватывали детей своей собственной страны. Такие страдания никак не стимулировали ни столичных, ни местных чиновников на достаточно активную деятельность по защите людей. Напротив, власти штатов могли даже упрекать поселенцев, что те не поражают плохих индейцев в самочинных кампаниях и экспедициях. Ревнивые военные лорды усилили аннулирование контрактов между гражданскими управляющими и профессиональными охотниками за скальпами. Государственные органы любого уровня немного сделали для того, чтобы восстанавливать оборонительные системы, которые исчезли с окончанием Войны за Независимость, к моменту, когда президент Анастасио Бустаманте назначил 5 мая 1831 года полковника Хосе Хоакина Кальво на должность главнокомандующего генерала и инспектора Чиуауа и Новой Мексики.
РЫНОК СКАЛЬПА.
16-го октября Кальво объявил войну апачам. Этот способный, родившийся на Кубе креол, обещал особую оплату действий добровольцев (32). Но эти решительные меры и договоры, которые он подписал в Санта-Рите с двадцатью девятью вождями и с «генералами» Хуаном Хосе Компа, Фуэрте и Агуином, были неудачными и не принесли облегчения. Небрежности в таких определениях как «генерал", нерегулярная выдача пайков и установка границ трёх племенных резерваций, согласованных в одном из договоров, приводили к частым мятежам апачей с 1833 по 1835 годы. Меры губернатора Чиуауа Исидро Мадеро и полковника Симона Элиаса Гонсалеса по убеждению граждан вооружаться самим для самообороны (33), достигли немногого. Договор, который капитан Хосе Мария Ронгуильо и политический лидер Алехандро Рамирес подписали с команчами в 1834 году в Эль-Пасо-дель-Норте с целью стравливания горных и равнинных индейцев друг против друга, не подействовал благотворно на мексиканцев.
Надеясь, что это поможет Кальво более эффективно бороться с индейской угрозой, орган местного самоуправления 18-го сентября 1834 года добавил полномочий офису управляющего (34). 19-го октября Кальво учредил смертную казнь для солдат, повернувшихся спинами к индейцам во время войны (35). Несмотря на все эти шаги, в середине тридцатых годов апачи подстерегали и подвергали разорению в Чиуауа удалённые на значительном расстоянии места, такие, например, как Эль-Пасо-дель-Норте, Галеана, Алдама и Идальго-дель-Парраль (36). Койотеро и мимбреньо присоединились к мятежным яки, опата и сери, разоряя Сонору далеко в южном направлении, вплоть до городов Эрмосильо и Ариспе (37). Безнаказанность апачей, плюс американские договоры и новые рынки, согласно сообщениям, привели в мае 1835 года в Чиуауа 600-700 команчей и кайова (38), и ещё 800 в конце года.

Слухи о том, что эти индейцы равнин должны присоединиться к апачам, встревожили власти. В июне Кальво в ускоренном марше направился с армией к Пресидио-дель-Норте (современный город Охинага), но из-за восстания в Техасе и приказа генерала Санта Анны, повернул обратно (40). Его прерванная кампания спровоцировала увеличение числа налётов. В Иепомере, в долине Папигочик, апачи убили сорок два человека. Два официальных указа следовали друг за другом осенью 1835 года и оказывали долговременное влияние на мексикано-индейские отношения. Одним из них, датированным 7 сентября, от имени сонорского управляющего открывался внутренний рынок для покупки апачских скальпов, а другим, от 20 октября, Санта Анна официальным заявлением отклонял федеральную конституцию 1824 года. Губернатор был в состоянии уплатить 100 песо за макушку воина от четырнадцати лет и старше, и разрешал охотнику за скальпами оставлять себе добычу и домашний скот, которые он отбирал у враждебных индейцев (42).

В то время как Сонора распространяла агрессию, Кальво безуспешно проводил мероприятия в Чиуауа по усилению обороны против апачей и команчей (43). Воины Южных равнин прибыли в начале 1836 года для извлечения выгоды из затруднительного положения Мексики во время техасской революции. Они оставили следы, отмеченные слезами и скальпированием, проходя через Коауилу и по окраинам Чиуауа и Техаса (44). Кальво направил против апачей экспедиции, состоящие из недавно созданных подразделений под названием «Защитники Штата», с использованием подкреплений из Карризала, Ханоса и Касас-Грандеса, а также привел в действие сельскую полицейскую систему и Совет вспомогательных войск. Совет должен был обеспечивать и руководить воинством рейнджеров на границе на протяжении «мучительных» месяцев 1836 года, когда казалось, что индейцы и англо-американцы собираются расчленить республику от реки Сабин до Тихого океана (45). Никакие новые подразделения истребителей Кальво, ни солдаты пресидий, не добились успеха по сдерживанию апачей, действующих из сьерр, когда закон об оплате скальпов, принятый в Соноре, породил первые реальные плоды.

По договоренности с губернатором Мануэлем Эскаланте Арвизу, Джон Джонсон из Кентукки, 22 апреля 1837 года убил вождя Хуана Хосе Компу. Джонсон спрятал пушку, заряженную металлическими обрезками, и распространил свои гостинцы среди мимбреньо Хуана в Сьерра-де-Лас-Анимас, на юго-востоке Нью-Мексико. Когда он прикоснулся своей сигарой предохранителя, шрапнель свалила много мужчин, женщин и детей. Его сообщники затем доделали работу ножами и пистолетами. Хотя отчетности этого предательства указывают на общее число убитых от девятнадцати до четырехсот индейцев (46), они не противоречат в части произведенного эффекта на политику в отношении апачей, который инициировал дорого обошедшуюся полувековую войну между американцами и апачами. Инцидент также усилил апачи-мексиканский конфликт, который продолжался даже после того, как полковник Хоакин Террасас добыл волосы с шестидесяти двух воинов мимбреньо стоимостью в 17250 песо, и пленников, стоимостью 10200 песо, в Трес-Кастильос в октябре 1880 года (47). Лишь когда мексиканцы взяли голову вождя Тальине в 1885 году (48), и Джеронимо вынужден был мерять шагами плац в форте Мэрион, война, наконец, завершилась.
Разъярённые апачи разоряли медные и серебряные шахты повсюду в их области деятельности. Чиуауа принял ответные меры, тем самым, войдя в скальповый рынок немного глубже, чем Сонора. Этот штат платил двадцать пять песо за макушку ребенка до четырнадцати лет, 100 за скальп воина и 50 за женский (50). Подчиняясь программе оплате Чиуауа, Сантьяго Киркер из Эль-Пасо-дель-Норте быстро стал наиболее грандиозным скальповым капитаном в записях американской истории. Позднее, он и его «маленькая армия», состоящая из делаваров, шауни и пограничных авантюристов, взяли пятьдесят пять макушек в одной деревне апачей западнее Сокорро, Нью-Мексико, а Кальво сократил вскормленный им же «добровольческий корпус» до пятидесяти пяти охотников за скальпами (51).

Из-за передачи мексиканских солдат для отражения угрозы вторжения французов и испанцев, только «Старая Компания» Киркера стояла между чиуауанцами и растущей индейской деятельностью. С лучшим сотрудничеством с правительством и меньшей ревностью со стороны военных, Киркер мог бы более эффективно действовать в деле освобождения от индейцев. Его соглашение недолго просуществовало под юрисдикцией губернатора Кальво, и завершилось 28 февраля 1838 года. Событие, описанное в арканзасской газете, делало эту дату ещё более значимой для Мексики. Говорилось, что «несколько предприимчивых капиталистов» основали факторию Торрес у реки Бразос близ сегодняшнего города Уэйко, чтобы извлекать выгоду из « необъятного грабежа, который самые богатые и самые сильные дикие нации Северной Америки» вырывали с территории южнее Рио-Гранде. Договор, который подполковник Игнасио Ронгуильо отпраздновал 15 ноября с вождями мимбреньо в Эль-Пасо (52), по мнению мексиканцев дал немного улучшений в секторе апачей. Следовательно, летом 1839 года гражданский управляющий Чиуауа, Дон Хосе Мария де Иригойен, обратился за помощью к Лорду Скальпа. (53).

Из 100 000 долларового добровольного фонда Военного Общества для начала было выделено 5000 долларов, а в дальнейшем Киркер увеличил свою роту до 150 американцев и пятидесяти мексиканцев. Он обещал привести апачей к постоянному договору и преподнести урок команчам (54). 5 сентября его охотники за скальпами убили сорок воинов одного племени апачей (хикарийя) в сокрушительной атаке в Ранчо-де-Таос, Нью-Мексико (55). Хосе Мария Иригойен продлил контракт Киркера без разрешения главнокомандующего, подполковника Гаэтано Жустиниани. Это привело к одной из тех дрязг, что случались между гражданскими и военными в Мексике в тот период. В результате Жустиниани подал в отставку. Ронгуильо сменил его 13 декабря, и Киркер получил контракт на охоту за индейцами на следующие четыре месяца (56). Всего с шестью или семью своими делаварами и шауни, он поразил враждебных в начале февраля 1840 года в типичном для него налете южнее города Чиуауа. Они взяли пятнадцать скальпов и двадцать пленников (57). Несмотря на обильные «урожаи» скальпов Киркера, «лорды казарм» обвинили его в спекуляции (58). В мае и июле генерал Франциско Гарсия Конде стал военным и политическим лидером Чиуауа. Это назначение вновь завершило управление под юрисдикцией губернатора. Первым действием Конде стал отказ в продлении контракта Киркеру: «из-за чрезвычайной ситуации в казначействе". Он считал позором передачу руководства военных кампаний в руки "иностранца". (Киркер был натурализованным мексиканцем, происхождением из Белфаста, Ирландия, прибывший из Соединенных Штатов). Дон Франциско обладал обширными знаниями. Родившийся в Ариспе, Сонора, Конде был с детства знаком с проблемами пограничья. Он был сыном генерала Алехо Гарсия Конде, прежнего командира Внутренних Провинций Запада, и состоял на службе в качестве министра войны и военно-морского флота. Но ни его подготовка, ни его религиозное обучение и личные посещения, ни его назначение на должность руководителя военными действиями подполковника Франциско Ургана после того, как он уволил «Капитана Скальпа», кто, казалось, уменьшил индейскую угрозу, не укрепили защиту (59). Почти половина сегодняшней Мексики была охвачена тенью индейского террора.

Сокрушительными ударами в 1840 году кочевники поразили Техас и лояльные департаменты. Весной один их отряд, численностью приблизительно в 500 воинов, обошёл город Реаль-Каторке, в Сан-Луис-Потоси, и при своем отходе умертвил каждого из двухсот солдат дивизиона между городом Монклова и Рио-Гранде, около реки Сабинас, Коауила (60). В октябре, согласно сообщениям, от двухсот до четырехсот команчей вошли в Мексику. Один источник утверждает, что они убили более 700 человек в Коауиле и почти столько же в Новом Леоне (61).
Когда Конде отверг Киркера, ведомственный совет Дуранго искал спасения в поощрении охоты за волосами. Закон от 27 июля 1840 года давал право губернатору Мигелю Зубирле платить по десять песо за каждого захваченного индейца и предусматривал штрафы для управляющих ранчо и их пеонов, которые безуспешно противодействовали дикарям (62). Дикие отряды, рыскающие возле города Чиуауа, принесли некоторое отрезвление в голове Конде, теперь заметившего контраст между непоследовательными действиями Ургана против захватчиков и больших волосяных урожаев «Старой Компании» Киркера. Столичная газета не стеснялась проявлений радости, когда варвары переместились из его департамента в Дуранго.

Один многочисленный отряд вызвал беспокойство, когда прошел в пределах четырех лиг от города Дуранго. Вышеупомянутый отряд, состоящий из 400 воинов, 21 декабря жег деревни и убивал мексиканцев западнее города Монклова (64). На следующий день они разгромили Дона Викторио Бланко и его роту рейнджеров западнее Нададореса. Сообщения указывают на повсеместные опустошения, которые производили команчи вокруг города Масапил в штате Сакатекас, также сообщения говорят о дикарях, «очищающих страну и убивающих людей, где бы они ни были встречены», в штате Сан-Луис-Потоси. В последнюю неделю декабря 1840 года кочевники кружили вокруг Энкарнасьон, на юго-востоке Коауилы. Регулярные войска, добровольцы и беженцы спешили убраться с их пути, но это редко им удавалось, следовательно, лошадиным ворам предоставлялось еще больше шансов на получение призов в виде дополнительной добычи и скальпов.

Приливы и отливы команчей ослабевали на крутых подъемах восточной Сьерра-Мадре, в Сан-Луис-Потоси, и, вероятно, накрывали друг друга в штате Тамаулипас. После движения по кругу в течение нескольких дней, захватчики из Канзаса направились к выходу, двигаясь на север. Они перемещались «очень быстро» по направлению к городу Салтильо. Сообщения указывают на 300 мертвых граждан, оставленных за их спинами, а также на то, что налетчики имели сотни пленников, когда они достигли Рио-Гранде, и предположительно 18000 голов домашнего скота. Солдаты и добровольцы атаковали их восточнее Салтильо. Среди мертвых мексиканцев, по окончанию сражения, находился судья верховного суда Коауилы Хосе Мария Горибер, но нападавшие отвоевали, возможно, сорок пленников и несколько тысяч животных (65). На протяжении этих же недель горные индейцы были еще более разрушительны. Западнее Кончо, казалось, каждый валун скрывает налетчика апача. «Эль Сонорьенсе» сравнило этот департамент, по мере продвижения на юг к долинам Матапе, Сан-Игнасио и Сонора, с домом без дверей, стен и без тростниковых ограждений вокруг него.

Осенью 1840 года апачи переключились с неожиданных налетов на дерзкие кампании вдоль Кордильер. Газета «Чиуауан» осенью надрывалась в рыданьях над спектаклем в своем департаменте, главными актерами которого были 800 команчей и апачей, и выгораживала мексиканских флибустьеров, которые маскировались под индейцев, разоряя собственный народ (66). Апачи убивали и похищали в пределах Ариспе (67), столицы Соноры. Папаго, живущие вдоль рек Хила, Куитевак и Сонойта, восстали, разоряя золотые прииски и совершая убийства (68). Четыреста могольонеро и других хиленьо в ноябре спустились из Сьерра-Мадре и приступили к убийствам, прибывая в еще больших количествах отовсюду из их областей в департамент Конде (69). Описания этого появились на странице газеты во вторник, под заголовком «Выписки сообщений о военных действиях варваров». От отчаяния Конде проглотил свою гордость и возвратил Лорда Скальпа. Он пообещал платить Дону Сантьяго два с половиной песо за каждого мула, которого тот возвратит. Охотники Киркера могли также оставлять себе всё, что отберут у индейцев. Управляющий должен был покупать все скальпы, которые они принесут, по фиксированной цене за каждый. Ни охотники, ни индейцы не тратили времени даром. В январе 1841 года могольонеро и другие объединенные налетчики действовали на юго-востоке долины Кончо, находясь в пятистах милях от основных мест своего базирования. В одном месте, близ Идальго-дель-Парраль, они убили одного маленького сына Марии дель Рахо Чавес, захватили второго сына и сильно ранили третьего ее сына, и это кроме кроме безжалостного убийства майордомо и двоих из ее пастушков (70). Апачи с команчами пребывали на прежнем месте, концентрируясь в сумеречной зоне до середины года (71).

В феврале и марте апачи убивали мексиканцев как вверху и внизу Сьерра-Мадре, так и вдоль рек Папигочик, Санта-Мария и Серебряной Дороги (72), а также тяжелыми ударами поражали окрестности городов Темосачик, Бачинива, Намикуипа, Галеана и Бальеса (73). Один апачский вождь, прежде пленный мексиканский мальчик, возглавлял некоторые из этих рейдов (74). Его, и другие отряды апачей, также принесли множество несчастий его родной Соноре, особенно в поселения, расположенные вдоль реки Лос-Алисос (75). Новые партии команчей входили в Мексику в течение мая, накрывая своей тенью восток Чиуауа, Коауилу, Дуранго и Сакатекас. Случайная враждебность между горными и равнинными индейцами приносила мексиканцам пользу. 12 мая вождь мескалеро Сантана сообщил командиру пресидио Сан-Карлос, что команчи подошли к Рио-Гранде с юга. Он со своими воинами отправился им навстречу вместе с 25 солдатами и «победил их полностью». Они принесли в форт скальпы девяти воинов и одной скво. Их добыча также включила 140 животных и почтовый мешок с директивами из Дуранго (78). Иногда апачи и команчи совали нос в клан Террасаса (77). Это большое семейство проживало в сумеречной зоне. Более решительные, чем большинство мексиканцев в отношениях с дикарями, они неоднократно способствовали полету индейского волоса. В следующем поколении это семейство особенно прославилось в качестве охотников за скальпами и строителей земледельческой империи.

Расходы управляющего зимой и весной 1841 года показывают, что «наглый и бесстрашный ирландец по имени Киркер» тоже был удачен в скальпирующем деле. Конде возражал против рейдов Киркера, но профинансировал сфальсифицированные скальпы и уплатил 37500 песо за размещение в собственных загонах 15000 индейских мулов (79). Джордж Кендалл услышал косвенные подтверждения этой деятельности Киркера, осенью 1841 года от граждан, сообщивших этому редактору новоорлеанской «Пикаюн», что Киркер «не стесняется убивать мексиканцев более низкой иерархии, которых он может повстречать, или когда представляется удобный случай, удачно превращая их макушки в истинно апачские» (80). Для того, чтобы заставить «Капитана Скальпа» сконцентрироваться на индейских волосах вместо мексиканских, Конде перевел его с поштучной оплаты работы на повременное вознаграждение - песо в день каждому его наемнику. Это пришлось не по вкусу Киркеру. Он удалился от дел на запад Чиуауа, где теперь занимался каперством (81). Апачи уговорили его покупать и укрывать украденное ими. По словам одного из членов его «Старой Компании Апачей», Киркер даже стал «вождем племени апачей» (82). Так же известный, как "Король Нью-Мексико", этот пограничный лорд из-за действий управляющего не возникал как охотник за скальпами до середины сороковых годов. Но в то же время, граждане и солдаты по возможности скальпировали апачей, не имея стимулирования со стороны провинциального рынка (83).
ИНДЕЙСКАЯ ПОЛИТИКА, 1841-1845 г.
Июнь и июль, вслед за уходом Киркера, стали месяцами исключительной среднегодовой активности апачей и команчей. Примерно в сорока милях южнее города Чиуауа,17 июля, возле поселения Сатево, рота капитана Агустина Кампоса спасла семь молодых пленников обоих полов в четырехчасовом бою против двадцати пяти индейцев равнин (85). Сообщения об апачах, возвращавшихся по направлению к местопребыванию Киркера с украденными животными, и рассказы о деятельности мексиканских грабителей, повысили подозрение Конде. В августе, управляющий и его совет распорядились казнить тех, кто торгует с индейцами (86). Но это имело мало общего со спадом в апачских рейдах в течение следующих трех лет (в то время как вторжения команчей росли в угрожающей прогрессии на протяжении 1841-1847 и в последующие годы после американского вторжения 1846-48 годов). Основная причина уменьшения налетов апачей кроется в договорах, которые Конде заключил с определенными вождями, и его обязательствами в части выдачи рационов, а также в военной мобилизации Мексики в преддверии американского нападения на её территорию. Хотя из-за недостатка первоисточников трудно каталогизировать вторжения команчей перед 1843 годом, или чтобы изучать подробно налеты апачей в эту половину десятилетия, вероятно, допустимо предположить, что отряды индейцев равнин продолжили грубо оперировать мексиканские войска, как это сделал один их военный отряд на юго-западе Коауилы в августе 1842 года (88).
Один из договоров Конде, заключенный 2-го июня 1842 года с «генералом» Хосе Мария и пятнадцатью "капитансильос" (капитаны, или младшие вожди), был очень важен, поскольку привел большинство апачей к миру с Чиуауа, которым этот департамент наслаждался на протяжении этого десятилетия. «Генерал» говорил от имени могольонеро, мимбреньо и от имени «генерала» Эспехо племени мескалеро (89). Тем не менее, ни эти, ни остальные апачи не считали, что подобное обязательство даст передышку Соноре.

Примечание (А.К.)

В действительности, начиная с 1844 года, апачи возродили свою рейдовую активность в Чиуауа. То есть, относительное спокойствие в этом мексиканском штате продолжалось в течение всего лишь одного года, 1843-го, когда там было документально подтверждено только 13 небольших грабительских налетов. В 1845 году их было уже более сотни с многочисленными человеческими жертвами.

Могольонеро объединились с койотеро и совершали разорения в этом береговом департаменте осенью 1842 года. Внутри Соноры, яки, подчиненные «генералу» Томасу и капитансильо Тенопомеса, восстали и стали причиной дополнительных трудностей для управляющего Хосе Урреа. Майо,опата и пима перестали скальпировать для мексиканцев апачей и присоединились к восставшим. Спокойствие не возвращалось в Сонору до ноября и декабря (90). Зимой и весной следующего года генерал Хосе Мариано Монтерде, сменивший Конде на посту управляющего 8 декабря (91), инспектировал пограничные посты и ратифицировал договоры дружбы с мескалеро, с «генералом» Мануэлито и капитанами Анавой и Торресом из племени хиленьо (92). На конференции в пресидио Ханос, Монтерде пообещал «генералу» Мангасу Колорадосу из мимбреньо и "капитансильос" Хоселито, Итауди и Тестиго из могольонеро, что мексиканцы будут выдавать рационы их людям здесь (Ханос), подобно тому, как это делали люди короля в течение колониального времени. Вернувшись, эти вожди обязали племена признавать над собой главенство мексиканской нации, сообщать властям о враждебных индейцах, возвращать мексиканских пленников и поднимать скальпирующий нож против команчей, когда они их повстречают вдоль Кончо (93).

Тем не менее, вскоре после пышного торжества по поводу заключения этого договора, несколько рейдов из области этих индейцев поразили города Энсинильяс и Эль-Торреон в Чиуауа, и апачи, папаго и яки накрыли мародерством почти всю Сонору (94). Но Мангас Колорадос и другие вожди племен хиленьо пока ещё признавали себя связанными обещаниями с чиуауанскими властями и пытались удерживать своих воинов, а губернатор Нью-Мексико, генерал Мариано Мартинес де Лахарса, 23 марта 1844 года заключил дружественные соглашения с некоторыми другими предводителями из тех же племен через дружественных вождей навахо. Подобные жесты повысили надежды чиновников в отношении поселения хиленьо вблизи Галеаны (96),но перспективы для мира в январе 1843 года не были столь многообещающими для страны восточнее Кончо, где индейцы равнин вышли за границы Чиуауа и северного Дуранго (97).

Тем не менее, индейский «шторм», грозивший тотальным разорением северо-восточных департаментов, ослабел, когда вдоль границы мобилизовались мексиканские армии вслед за сообщением в середине июня, будто полковник Джейкоб Шайвел пришел с 180 техасскими добровольцами (98), «чтобы взять во владение город Санта-Фе, совершить вторжение в Чиуауа и возбудить мятеж во всей континентальной части Мексики». Это сообщение поступило после того, как мексиканцы переполошились из-за американского захвата Монтеррея, Калифорния, которое последовало за несколькими вторжениями в Мексику экспедиций из Техаса в 1841 и 1842 годах. После безуспешного выдвижения Шайвела, мексиканские войска удалились к изначальным позициям в южном направлении, а индейцы равнин изверглись громовыми раскатами в своем новом вторжении. Распространяясь по сельской местности в течение всей первой половины следующего года, они опустошили обширные районы Мексики далеко за Тропиком Рака (100).

В Лагуна-де-Лос-Пасторес, на юге Чиуауа, в декабре 1843 года отряд команчей уничтожил тридцать одного рядового и офицера из роты, посланной из Санта-Росалия-де-Камарго (101). В августе следующего года казалось неизбежным восстановление военных действий племен хиленьо против Чиуауа. Это явилось следствием действий полковника Антонио Нарбоны, который отдал приказ войскам из Соноры, взбунтовавшись против политики, предоставлявшей право одному департаменту кормить дикарей в то время, когда они убивают граждан в другом. Апачи, связанные договором и живущие вблизи Ханоса и вдоль реки Сан-Педро, в сегодняшней южной Аризоне, убили двадцать восемь, или больше, его солдат, захватили кавалерийский табун у пресидио Фронтерас и ограбили его департамент. Нарбона послал для их наказания армию из трехсот солдат во главе с подполковником Хосе Мария Гонсалесом. Подчиненные дона Хосе 23 августа 1844 года застали врасплох три апачских лагеря возле Ханоса и безжалостно убили свыше восьмидесяти индейцев «у их домашних очагов», избавляясь от детей «битьем их об большие камни» (102).

К счастью, Чиуауа придерживался договоров, и апачского восстания не произошло, но большие партии налетчиков Южных равнин пересекли Рио-Гранде и прошли сквозь этот департамент, добавив проблем властям. Эти банды команчей одарили Мексику весьма основательными ограблениями. История об одном отряде, 26 октября достигла высшей точки накала вблизи Лагуна-де-Лас-Паломас, на юго-востоке Чиуауа. В неожиданной атаке на рассвете капитан Хуан Армендарис отвоевал тридцать два малолетних мексиканца и около 2500 лошадей и мулов. Отчетности сражения предоставляют имена детей, возраст, имена родителей, их адреса и другую информацию, показывающую, что эти страшные налеты имели дело с человеческой плотью и кровью, и не являлись, якобы, наполовину вымышленными рассказами лишь из-за того, что немногие американские авторы, когда-либо касавшиеся этих событий, обращались к ним. Кроме этих маленьких несчастных спасенных, мародеры увезли на высокие равнины других детей (103). Такие пленники вырастали для того, чтобы становиться воинами, вождями, женами вождей или просто рабами лагеря.

В виду таких бедствий, штат Дуранго попытался усовершенствовать оборонительные системы. Управляющий и совет постановили, что все мужчины от восемнадцати до пятидесяти лет должны присоединиться к компании Патриотас-де-Полисиа под руководством Алехо Гарсия Конде. Каждый владелец асьенды должен был подготовить и вооружить своих пеонов. Правительство должно было назначить офицеров и предложить порядок действий (104). Но когда эти милиционеры собрались для прохождения обязательной трехдневной воинской повинности, им как обычно не хватило оружия, следовательно, они насладились маленьким успехом против команчей, оснащенных американскими карабинами и большим количеством боеприпасов (105). В других северных департаментах в эти критические месяцы 1845 года картина происходящего была такой же мрачной.
НОВАЯ ЗАЩИТНАЯ ПОЛИТИКА, 1845-1846 г.
Восстание, которое началось в Халиско и свергло диктатуру Санта Анны в конце 1844 года, явилось предвестником больших проблем в плане обеспечения национальной защиты (106). Назначения новых управляющих в результате вылились в иную политику в отношении туземцев. 20 января Луис Зулоага сменил Монтерде в качестве управляющего Чиуауа. Он принадлежал к клану, давшего стране президента (его брат), несколько несгибаемых борцов с индейцами, и, по крайней мере, одного профессионального охотника за скальпами. Индикатором новых акцентов
по защите стали рекомендации, которые Алехо Гарсии Конде 14 февраля 1845 года дал военному министру. Гарсия Конде приписал неэффективность войск их расстановке во внутренних районах страны. Расположенное между западной и средней магистралями команчей, Керро-Кордо (сегодня город Вилья-Идальго), на севере Дуранго, был первым постом на пути захватчиков после того, как они пересекали Рио-Гранде.

Когда предупреждение об опасности достигло Керро-Кордо, то, согласно Гарсии Конде, войска не могли перемещаться достаточно быстро для того, чтобы нагнать дикарей или чтобы избежать поражения в не очень отдаленной точке. Кампании из этого места утомляли как лошадей, так и солдат, тем самым, позволяя противнику уклоняться от преследователей, «унося немало добычи". Гарсия Конде предложил внешнюю и внутреннюю оборонные линии для защиты департаментов от индейцев, американцев и «узурпаторов из Техаса". Внешняя сторона должна была включитьт ряд постов вдоль южного берега Рио-Гранде, от города Матамарос до поселения Вилья-дель-Пасо-дель-Норте, а оттуда в западном направлении к Тихому океану. Это должно было стать чередой военных колоний в Римском стиле, каждая с крепостью, занятой солдатами и их семьями (108).

Эта фаза плана Конде должна была использовать два существующих пресидио: Сан-Карлос, расположенный между средней и западной магистралями команчей, на севере Чиуауа, и Ла-Бахиа, около их восточной магистрали в Коауиле. Внутренняя защитная система Гарсия Конде, навязывала Чиуауа, Дуранго и Коауиле ответственность по защите соответствующих секторов в Больсон-де-Мапими. Для Дуранго требовалась линия постов из окрестностей Эль-Торреон-де-Лас-Касас, где западная тропа команчей входила в департамент, петляя по краю Больсона, до Лагуна-де-Тлахалуильо, на границе Коауилы. Три из этих постов должны были стать основными в тактическом отношении пунктами для защиты от индейцев, достигших внутренних районов. Сан-Блас, в конце западной линии, находился бы в наиболее подходящей позиции в тот момент, когда команчи пересекут границу между Чиуауа и Дуранго, близ Эль-Торреон-де-Лас-Касас.

Воины равнин также использовали эту окрестность, как самую удобную для них точку отправления после совершения налетов на севере Дуранго (что они и делали в течение той недели, когда Конде сочинял свой план). Пост Ла-Эстансия, второй важный стратегический пункт, находился на северо-востоке Дуранго, и он мог бы защищать город Минерал-де-Мапими - политический, военный и торговый центр на средней магистрали команчей. Ла-Эстансия мог также контролировать другую любимую точку отправления налетчиков возле Агуа, когда они после налетов возвращались к месту условленной встречи в Больсоне. Командир этой внутренней линии должен был проживать в Пелайо, третьем посту, в центре границы Дуранго, и он должен был иметь наиболее сильные подразделения (109). Локальная милиция, согласно Гарсии Конде, должна была использоваться в целях поддержания этой внутренней защитной линии (110). Национальный конгресс не уполномочивал его на создание военных колоний, «чтобы сдерживать дикарей», до 4 декабря 1845 года. А затем война с Соединенными Штатами отложила их образование до 1849 года.

Тот же выпуск газеты Дуранго, который опубликовал доклад Гарсия Конде, также сообщил читателям, что конгресс Соединенных Штатов решил включить Техас в Союз. Команчи, лучше апачей понимавшие натянутость в отношениях между двумя нациями, переместились к югу, чтобы завладеть преимуществом перед мексиканским кризисом для своего обычного вторжения (112). Апачи оставили свои мирные соглашения с Чиуауа в марте 1846 года под предлогом того, что Монтерде больше не является губернатором (113). Мескалеро вождя Эспехо нарушили свое перемирие с пресидиями Эль-Норте и Сан-Карлос, начав новую войну против мексиканцев (114). Управляющий Соноры указывал на индейские налеты, как на главную причину несчастья и уныния населения северной Мексики, и предложил совместные действия Чиуауа, Дуранго, Новой Мексике, Соноре и национальному правительству, чтобы «поселить апачей в деревнях, где они должны научиться работать" (115). Но его план привлек немного внимания, частично из-за того, что новый управляющий Чиуауа, дон Ангел Триас, смотрел в лицо проблемам своего департамента. Триас, вступив в должность 24 августа 1845 года, впоследствии стал одним из наиболее выдающихся управляющих. Человек действия и разнообразных культурных интересов, он сотрудничал с национальным правительством против Соединенных Штатов и всерьез взялся за индейскую угрозу на внутреннем фронте. Способствуя путешественникам в том, чтобы они могли передвигаться вооруженными, он пытался найти оружие во внутренних районах страны и улучшал связь между столицей и деревнями. Он основал Хунту-де-Ауксилиарес, чтобы помогать силам, предназначенным для реконкисты Техаса, и распорядился вербовать мужчин старше семнадцати лет в «Защитники Департамента» (116). Но наиболее драматичным его шагом стало назначенное им вознаграждение в 9000 песо за «вождя Киркера". «Вождь Племени Апачей» услышал об этом. Он заключил сделку с Триасом через посредника, покинул апачей и помчался по направлению к столице на совещание. Киркер подписал контракт для доставки скальпов его «краснокожих братьев», по пятьдесят песо за каждый. Затем, во главе свыше 150 делаваров, шауни, безработных погонщиков и пограничных авантюристов, он неожиданно атаковал деревню вождя Кочиса, возле Хесус-Мария, где он раньше был «вождем». Киркер вновь вступил победоносно в столицу, с нагруженными свежими скальпами мулами (117), девятнадцатью пленными апачами и несколькими освобожденными мексиканцами. Когда Триас не смог полностью заплатить ему, он оставил скальпирование для правительства, и не приступал к делу до начала следующего года. За исключением коротких интервалов, Чиуауа регулярно возвращался к политике оплаты скальпов, продолжавшейся до тех пор, пока в восьмидесятых годах индейцы не были окончательно умиротворены (118).

На протяжении остальной части 1845 года апачи свободно передвигались по департаменту (119), беря месть с пастухов, погонщиков, ковбоев, но их набеги не были сравнимы с команчскими. Налеты индейцев равнин побили рекорд их собственный уничтожения жизней и собственности за любой прошлый год. 19 сентября управляющий штата Сакатекас, Эспарса, и Дуранго, Хосе Антонио Эредиа, послали отчаянные апелляции к национальному правительству с призывами о помощи. Отряды кочевников захватили две трети верхнего департамента (Дуранго) и наносили удары по нижнему (Сакатекас). Вдоль их средней линии магистрали, в округе Куэнкаме, они убили пятьдесят человек только в октябре (120). Регулярные войска и добровольцы метались во все стороны, но ни разу не достигли определенного места, чтобы вовремя исправить положение вещей. Паника господствовала от города Дуранго до города Сакатекас. Три или четыре больших индейских отряда находились в постоянном движении в пределах значительной части обоих штатов, и наносили дневные и ночные визиты в каждый населенный пункт, отчего управляющий Эспарса, 9 октября послал новый отчаянный призыв о помощи в город Мехико.

Один отряд на следующий день натолкнулся на засаду солдат в Ла-Бокуилья-де-Сан-Бенито, на юго-востоке Дуранго, и в результате суматошного боя капитан Франциско де Паула Лопес отвоевал семьдесят детей и сотни лошадей (121). Несмотря на неудачу, эта военная партия вновь переместилась в южном направлении. Перед тем, как повернуть обратно, команчи вторглись в ранчо Санта-Крус, расположенное в тридцати пяти милях северо-западнее города Сакатекас. Захватчики находились в трехстах милях от национальной столицы и более чем в 1000 миль от своих родных охотничьих угодий. Немного защитников находилось между ними и городом Мехико. Мексиканские вооруженные силы наблюдали за американскими армиями, перемещавшимися по направлению к их границе, хотя должны были бы больше беспокоиться о противнике внутри страны. Их стратегия в бою с грабительскими отрядами команчей имела сходство с американской пограничной тактикой, когда индейцев заманивали в ловушку, и во время их поспешного отступления освобождались пленники и возвращались ворованные лошади и мулы.

Вдоль и поперек Дуранго, офицеры подгоняли по земле свои роты, пытаясь предвосхитить направление противника. Большая военная партия снова пересекла Тропик Рака возле Чалчиуитес, и затем перемещалась, ориентировочно, севернее современного Панамериканского Шоссе. Налетчики действовали быстро, и число их пленных детей росло ежечасно. Мертвые люди и домашний скот, чадящие деревни, и родители, вопящие из-за потерянных детей, обозначали маршрут дикарей. В определенных обстоятельствах местные жители пускались вдогонку или оказывали сопротивление при помощи всевозможного самодельного оружия, которым были вооружены их подразделения. Индейцы прошли ближе, чем в полумиле, от военного поста Номбре-де-Дьос, и в полдень 16 октября окружили его в пределах видимости из столицы Дуранго. В пятнадцати милях севернее местонахождения правительства, они убили восемнадцать человек в поселении Гваделупе. Также налетчики запустили пожар, который уничтожил приблизительно 5000 фанег (единица измерения сыпучего вещества) зерна и поглотил больше двадцати людей. Они разминулись с Доном Алехо Гарсия Конде и 140 членами Патриотас-де-Полисиа возле современного города Франциско Мадеро. С лучшей согласованностью и с меньшей завистью между гражданскими и военными лидерами, захватчики могли бы столкнуться с трудностями, поскольку другие офицеры в этих окрестностях имели в несколько раз больше мужчин, чем было индейцев.

После «скорбных восемнадцати», кочевники поразили Сан-Хуан-дель-Рио. Это место находилось в военном округе, почти в ста милях севернее города Дуранго, но офицеры и солдаты действовали в другом месте, гоняясь за слухами, и ссорясь друг с другом. Сообщение так описывает происшедшее: «В отсутствие достаточного количества оружия, кроме своих голых рук, ремней, камней, палок, пятнадцати практически бесполезных ружей и фанатичной веры, женщины, дети и несколько мужчин устремились на индейцев, которые убили восемьдесят четыре из них, ранили более пятидесяти, и умчались прочь". В опережении мародеров мексиканцы могли обдумать с полудюжину возможных проходов, имевшихся в распоряжении налетчиков для достижения Больсона, но вместо этого, за спинами дикарей, военные и гражданские лидеры сражались в битве взаимных обвинений и алиби, которые на протяжении месяцев муссировались в прессе. Вышестоящие инстанции сменили командиров округов в Куэнкамо, Номбре-де-Дьос и Сан-Хуан-дель-Рио. Такая неразбериха иллюстрирует тот тип хаоса, который индейские налеты часто порождали в Мексике, но никогда прежде страна не сталкивалась с более превосходящей мощью в то самое время, когда индейцы разоряли обширные области. Роты из Сантьяго-Папаскуиаро, Керро-Гордо и различных ранчо торопились в Сьерра-де-Лас-Кучильяс, западнее ранчо Ла-Зарка, и занимали позицию.

Команчи прибыли 22 октября и штурмовали их в нескольких натисках. Мексиканцы отстояли свою землю. Захватчики бежали на восток, и достигли места условленной встречи в Больсоне с частью своей добычи, домашнего скота и пленниками, исключая отвоеванных солдатами двадцати восьми детей, чьи имена и истории появились в газетах Дуранго и Чиуауа (122). Это был краткий обзор, касающийся только одной из многих грабительских партий команчей, часто пересекавших вдоль и поперек северо-восточные департаменты осенью 1845 года. В течение первой недели ноября кочевники Южных равнин больше волновали население Чиуауа, Коауилы, Дуранго и Сакатекас, чем международный кризис страны. Налетчики освободили страну от лошадей и мулов, необходимых для снабжения верховыми лошадьми солдат, перемещения артиллерии и подтягивания тыловых обозов. На местах, повсюду за ними, воздух стал испорченным из-за разложения быков, прокладывающих борозду, из-за скота, коз и овец, которыми можно было пополнить гражданские и военные склады, а также из-за трупов ковбоев, погонщиков караванов мулов и путешественников. Команчи и апачи подняли «до облаков», в виде дыма, тысячи бушелей зерна от края до края Нью-Мексико, Аризоны, Чиуауа, Коауилы, Соноры, Дуранго, Нового Леона, Сан-Луис-Потоси, Тамаулипаса и Сакатекаса, а также в независимом Техасе.

Местные, ведомственные и национальные лидеры старались изо всех сил мобилизовать людские резервы, материальные средства и боевой дух мужчин, боящихся оставить свои дома. Солдаты, вынужденные контролировать флибустьеров и армии Техаса и Соединенных Штатов, перемещались по направлению к границе, тем самым, на неопределенное время откладывая активное преследование индейцев во внутренних районах страны. Принимая во внимание слухи, исходящие с каждого направления, военные прогнозировали скорое начало наихудших вторжений. В конце ноября генерал Франциско Гарсия Конде изъял с границы 400 человек и прочесал Больсон. По обыкновению, когда солдаты вошли в этот регион, то не обнаружили никакого противника. Но после их отхода налетчики появились снова, словно ниоткуда. Сообщения из проклятых областей и передовицы газет сожалеют о возникновении парализованной, обезлюженной земли, возвращающейся в первобытное состояние. Шахты были закрыты; торговля была мертва, и будущее страны представлялось бесперспективным. Возможно из-за американской войны, редактор газеты Дуранго не видел ни конца, ни края вторжениям команчей (123). Западнее Кончо, команчи и горные индейцы обрушились на Чиуауа и Сонору. В конце декабря 1845 года они продвигались в команчской зоне (124). Мескалеро и липаны из Биг-Бенд присоединились к ним (125). Кочевники и дикари сьерры действовали совместно без перерыва всю зиму и весну 1846 года.

Никакие прежние первые полгода не свидетельствуют столь серьезным налетам (126). Пересчет трагедий, похищений, захвата и уничтожения, которые апачи (127) и команчи (128) принесли более чем на четверть мексиканской республики, будет слишком долгим. События 13 мая иллюстрируют двойную природу этой диллемы. В Вашингтоне конгресс объявил войну Мексике в тот день, когда командующий пресидио Сантьяго-Папаскуиаро, Дуранго, получил сообщение о команчах, мародерствующих в его округе. Со всеми имеющимися средствами в его распоряжении, он провел их поиски, но обнаружил только заброшенные места их лагерей, более семидесяти мертвых лошадей и свидетельства жестокой пытки захваченного ими мексиканца. В вышеупомянутое, жуткое 13 мая, другие индейцы (вероятно апачи) атаковали дровосеков около Бальесы в Чиуауа, убивая Хуана Хосе Мендиса и захватывая Эухенио Родригеса (130). В нескольких сотнях милях севернее апачи явились в пресидио Карризал, где забрали домашний скот, убили Вивиан и Хиларио Хименесов, содрали с Педро Корона и Панталеона Седильяса их одежды и тяжело ранили Хесуса Самбрано (131). В то же время, восточнее Рио-Парраль, на юге Чиуауа, команчи убили Андреса Мунесина и захватили четырнадцатилетнего Алехо Рамоса. Причитания людей и призывы к вооружению от командиров округов, продолжающих отсылать их к своим ведомственным чиновникам, не приносили пользы (132).

Карлос Пачеко, отец президента Мануэля Гонсалеса, военный министр (в восьмидесятых) и командующий в Идальго-дель-Парраль, сетовал, что «общественная безопасность исчезла". «Зверства заполнили деревни, убийства происходят вдоль дорог и ограбления охватили сельскую местность; словно сама земля заботится о дикарях. Несомненно, нехватка вооруженных сил, способных пользоваться оружием и военной амуницией, является причиной того, что индейское зло не обуздывается», - писал Пачеко в ведомственные органы (133). Дневники нескольких путешественников, проезжавших по северной Мексике, полностью соответствуют его краткому изложению обстановки, а также не находят подходящих слов для того, чтобы определить хотя бы приблизительно размер убытков, описать покров запустения, обглоданные сарычами человеческие скелеты и покинутые населенные пункты (134). Столкнувшись с тысячами ограблений, "убийствами дикарями в домах", - согласно интерпретации мексиканского историка, - и с вторжением янки из-за границы, Мексика выдвинула наиболее энергичных лидеров. Одним из них был Хосе Феликс Масеура, охарактеризованный, как «деловой человек». В течение следующих нескольких дней после тринадцатого мая, он уговаривал Чиуауа разыграть свою «последнюю карту». В результате, 20 и 28 мая ведомственный совет провозгласил войну против враждебных туземцев до победного конца. Масеура в кулуарных беседах предложил воспользоваться услугами «двоих не сентиментальных североамериканцев», и затем изложил свое официальное предложение в отношении «решительной резолюции» (135).

Его вступление похоже на параграф из англо-саксонской хроники времен вторжений викингов в Англию. Он так сказал: «Подвергаясь результативному доминированию некоторых варваров, мы путешествуем вдоль дорог до того времени, до которого позволит их прихоть; мы обрабатываем землю там, где они прикажут, и в том размере, в котором они пожелают. Мы умеренно используем те вещи, которые они оставляют нам ровно до того момента, когда разыграется их аппетит, чтобы овладевать ими самим, и мы занимаем ту землю, на которую дикари дали нам разрешение…" (136). «Возможно, - писала газета «Чиуауан», - нет ни одного человека в департаменте, не оплакивающего смерть своего родственника, или потери всего, или основной части его собственности от рук индейцев» (137). «Решительное заявление» произвело на свет Совет Почетного Вознаграждения. Такие же местные советы логически проистекали из этого и в других местах, каждый со своим президентом и с тремя или четырьмя другими членами. Им вменялись в обязанность подсчёт и выявление принадлежности скальпов для предоставления гарантий в провинциальное казначейство. Казначей должен был выплачивать по пятьдесят песо за «лишний вес» в качестве почетного вознаграждения за скальп каждого враждебного индейца. Известный Лорд из охотников за скальпами (под псевдонимом «Террор Апачей», то есть, Киркер) (138), должен был вести войну против индейцев в обширных областях. 20 марта он атаковал лагерь вождей Хосе Чато и Матурана, близ Чучуичупы на северо-западе Чиуауа, и ушел оттуда с волосами апачей (139). Несмотря на то, что правительство признавало Киркера лидером специального корпуса, были организованы и другие независимые компании в рамках пункта 10, разрешающего проведение самостоятельных кампаний (140).

Дон Сантьяго собрал добровольцев и проследил налетчиков из группы вождя Рельеса до Галеаны. 7 июля, после того, как он угостил апачей виски и те впали в бессознательное состояние, его люди и местное мексиканское население налетели на них и оскальпировали 148 человек. Чиуауанский историк Франциско Альмейда назвал это массовое убийство «настоящей кровавой бойней», не упомянув триумфальную доставку Киркером трофеев, подвешенных на шесты, для оплаты в столицу департамента (141). 25 августа 1846 года Триас заступил на второй срок в качестве управляющего, и теперь он намеревался сместить акценты с индейцев на американцев. Как лидер военной фракции, он предложил Лорду Скальпа звание полковника в армии, посланной против полковника Александера Донифана и его первого полка Миссурийских Конных Волонтеров. Но Киркер находился в контакте с агентом президента Полка, Джеймсом Магоффином, кто оказал эффективное содействие в мирном завоевании Нью-Мексико. Магоффин убедил Киркера присоединиться к захватчикам вскоре после их победы в Брасито, и сопровождать их по территории Мексики к Матамаросу (142). Агрессия апачей (143) и налеты команчей (144) не прерывались на протяжении года.

В Акакита-де-Бахан, возле Лагуна-де-Тлахуалильо, военный отряд команчей 1-го июня уничтожил подразделение наиболее успешного "истребителя индейцев" в Дуранго Дона Франциско де Паула Лопеса, численностью почти в 400 «в высшей степени организованных и дисциплинированных солдат департамента» (145). Как американские, так и мексиканские источники останавливались на жалком обличье страны, которое явилось прямым следствием рейдовой деятельности дикарей. Они единодушно признавали, что индейцы обеспечили зачистку перед внедрением янки. При представившейся возможности американские солдаты заполняли свободное время наказанием мародеров. Они принесли наивысшее облегчение от дикарей, которое Мексика когда-либо имела и знала. С их уходом по окончанию войны, горные и равнинные индейцы продолжили свои вторжения. Это продолжалось до тех пор, пока вооруженные силы Соединенных Штатов не сокрушили команчей, кайова и апачей внутри своей страны после Американской Гражданской Войны.

Indians in American-Mexican Relations Before the War of 1846 by Ralph Smith.

Примечания.
Рисунок "Луна Команчей".
Автор является профессором истории в Христианском колледже Абилена.
1.Ла Луна, periodico del gobierno, marzo 2 y 30 de 1841: El Registro Oficial,periodico del departamento de Durango,octubre 9 de 1845.Большая часть информации, опубликованной в этой статье исходит из сообщений окружных чиновников, указов управляющих и газетных передовиц, отражающих официальную политику.
2.EL Faro, periodico del gobierno del estado libre de Chihuahua, abril 3 de 1849.
3.EL Registro Oficial,marzo 2 de 1845.
4. L Faro,abril 3 de 1849.
5. Francisco R. Almada, Diccionario de historia,geograffa y biografia chihuahuense(Ciudad Chihuahua: Talleres Graficos del Gobierno del estado, 1927), p.103.( Упоминаемый в дальнейшем, как Almada, Diccionario….chihuahuense).
6. EL Registro Oficial, marzo 14y septiembre 5 de 1844.
7.Vicente E. Manero, Documentos interesante sobre colonizacion:los ha reunido,puesto en orden cronologico y los publica(Mexico, D. F.: Imprenta de la v. e. hijos de Murguia, 1878),p.30.
8. EL Registro Oficial,diciembre 14 de 1843: La Luna, febrero 2 y 9 de 1841: Carlos Maria de Bustamante, EL gabinete mexicano durante el segundo de la administracion del exmo. Senior president d. Anastasio de Bustamante(Mexico, d. f., 1942), II, 235f, 242.
9.Маршруты апачей практически были теми же, что и в 19 веке, описанные Николасом де ла Фора во время его инспекционной поездки по северной границе Новой Испании в 1760 году вместе с Маркесом де Руби. Смотреть его Relacion del viaje que hizo a los presidios internos situados en la frontera de la americana septentrional perteneciente al rey de Espana, con un liminar bibliografico y acotaciones por Vito Alessio Robles (Mexico, D.F: Editorial Pedro Robredo, 1939),pp. 72 ff, 80 ff,107 ff.
10. Эль-Кармен, - это ранчо у реки Кармен. Сегодня оно носит имя Рикардо Флорес Магон, в честь легендарного социалистического лидера, способствовавшего коренной перестройке.
11. Фредерик Уэбб Ходж,Handbook of American Indians North of Mexico ( New York: Pageant Books,Inc, 1959),p.492.
12.John C. Reid, Reids Tramp or Journal of the Incindents of Ten Months Travel…(Austin: The Steck Company,1935),p. 175.
13.Jose Fuentes Mares,….Y Mexico se refugio en EL desiero( Mexico, D. F : передовая статья Jus, S.A. , 1954),p. 148: Jose Carlos Chaves, “ Extincion de los Apaches”, I, num. 10(marzo de 1939),340, Manuel Romero,”Victor el Apache que creo mi madre era hija del gran jefe de los Apaches “Victorio” “, VI , num. 8утукщ н ауикукщ ву 1951), 509 ff, en Boletin de la sociedad chihuahuense de estudios historicos.(далее этот бюллетень будет обозначаться как , Boletin).
14. Moises de la Pena , “ Ensayo economico y social del pueblo tarahumar”,
Boletin, V, num. 1(abril de 1946),426-436: Julius Flobel, Aus America(Leipzig: J.J. Weber, 1858), II, 255 ff, 259 ff: Wendell C. Benett and Robert M. Zingg,
The Tarahumara:an Indian Tribe of Northern Mexico( Cnicago: The University of Chicago Press, 1935),pp. 23, 335-341.
15.Silvestre Terrazas,” Mineral…. Que produce mits de 80 milliones…. En oro”, Boletin. LL, nuim. 6(noviembre de 1939),200 ff,Frobel , II, 256 ff.
16.Francisco R. Almada, “ Los Apaches”, Boletin, II , nuim 1(junio de 1939),10, y La rebellon de Tomochic(Ciudad Chihuahua :Sociedad Chihuahuence de Estudios Historicos, 1938),7, James Hobbs, “Wild Life in the Far West: Personal Adventures of a Border Mountain Man(Hartford:Wiley, Waterman& Eaton,1872),83ff.
17. Jose Carlos Chaves,”Clamor de los Papigochic del siglo XVIII por los constantes ataques de los Apaches” , Boletin, I , num. 12(mayo de 1939),399-405”: La Luna, febrero 9 de 1841.
18.Местными уроженцами, известными как охотники за скальпами, являлись, полковник Хоакин Террасас, Хесус Хосе Касавантес, Эрменхильдо Куинтана, капитан Маурисио Корреадор, капитан Хуан де Мата Ортис и Хосе Мария Зулоага.
Киркер, Глэнтон,Шевалье и Маркес Вебстер были натурилизованными иностранцами, приобретшими известность за скальпирование апачей, в основном хиленьо (чирикауа).
19.Journal of Capt. Abraham R. Jonston, in William Hemsley Emory, Notes of a Military Reconnaissance, from Fort Leavenworth, in Missouri,to San Diego, in California, including Part of the Arkansas,Del Norte, and Gila Rivers(Washington,1848),30th Congress, 1 sess., House. Ex Doe. 41, 586.
20. Ibid.
21.A common complaint of officers sent to chase indians was the condition of their horses. E.g. , see El Registro Oficial, febrero 2 de 1845, y junio 14 de 1846.
22. El Registro Oficial, febrero 19, diciembre 14 de 1843, septiembre 26 de 1844,marzo 2, octubre 12, 16 , 19,y 23, noviembre 6 y 9 de 1845: Almada, Diccionario…. Chihuahuense gobierno del estado de Coahuila, enero 4, junio 7, diciembre 13 de 1851: El Faro, abril 3 de 1849.
23. U.S. House Ex. Does, vol.I, num. 1, 30th Congress, 2 sess. ,(1848-1849),139.
24. Rupert N. Richardson, The Comanche Barrier to South Plains Settlement (Glendale: The Arthur H. Clark Co. 1933),p. 206. Немалое количество испанских имен и слов, используемых в языке команчей сегодня в западной Оклахоме, является прямым результатом существенного притока мексиканских пленников.
25. See West Texas Historical Association Year Book, XXXV(1959),3n.
26.” Arkansas State Gazette, May 4, 1840.
27.La Luna, marzo 2 de 1841.
28. Francisco R. Almada, “ sucesos y recuerdos de la independencia en Chihuahua”,nuim. 5,(junio y julio de 1944),185f, y Alberto Terrazas Valdes,”El salvajismo Apache en Chihuahua”,VII, nuim. 1,(enero y febrero de 1950), 372 ff, en Boletin.
29. Ignasio Emilio Elias,”El terrible veneno tictica guerrera de los Indios apaches”, Boletin, VII, nuim. 2,(marzo y abril de 1950),392.
30.Emilio Lamberg,”Vida y costumbres de los indios salvajes que habitan el estado de Chihuahua a mediados del siglo XIX”, Boletin, VI, nuim.9,(agosto de 1949),275.
31. Fibbel,p.215.
32.Francisco R. Almada,” La comanidancia general de provincias internas” I ,num.2,(junio de 1938),40, y “Gobernadores del estado: X. –Gral. Jose Joaquin Calvo,” II, nums. 8 y 9,(enero y febrero de 1940),299,en Boletin.
33.Almada,”Gobernadores…. Calvo ,” loc. Cit., 299, y “Los Apaches ,” loc. Cit. , 9, y Diccionario de historia, geografia y biografia sonorenses(Ciudad Chihuahua, 1952),p. 73.(This Book will be cited as Almada, Diccionario…. Sonorenses hereafter).
34 . Enrique Gonzales Flores, Chihuahua de la independencia a la revolucion(Mexico, D.D: Edicones Botas, Imp. Manuel Leon Sanches, S.C. L. , 1949),56 f:Chaves,”Extincion de los Apaches,” loc. Cit. , p. 336: Almada, “Gobernadores….Calvo,”Zoc. cit. p. , 325.,
35. Fuertes Mares,p. 137.
36. Almada, “ Los Apaches”, loc. cit. ,p. 9: H.H. Bancroft, History of the North Mexican States and Texas(San Francisco: The History Publishing Co, 1989), 598.
37. Franc C. Lookwood, The Apache Indians (New York: The Macmillan Co, 1938),33f.
38. Bancroft, II, 599.
39.Revista Oficial, periodico del gobierno del departamento de Chihuahua, II num.42, octubre 15 de 1844.
40. Gonzales Flores,pp. 57-61:Almada, “Gobernadores….Calvo “, loc.cit . , p. 325,”Gobernadores….:XI.-Lic. Jose Ma. De Echavarria” , Boletin,II,num. 12(junio de 1940),362, b Diccionario…. Chihuahuence,p. 44 .
41. Almada,” Los Apaches”, loc. Cit. , p. 10.
42. Georg Friederici, Skalpien und ahnliche Kriegsgebrduche in America(Braunschweig: Druck und Verlag von Friedrich Vieweg und Sohn, 1906),p. 56:Alfonso Toro, Historia de Mexico(Mexico, D. F. : Editorial Patria, 1951),421 ff, Almada, Diccionario…. Sonorences, p. 74, J. P. Dunn, Massacres of the Mountains(New York: Harper &Brothers, 1886),360 f.
43. Gonzales Flores, pp. 56-61:Almada, “ Gobernadores….. Calvo,” loc.cit. , p. 325, y “ Gobernadores…. Echavaria,” loc. Cit.,p 364.
44. C.C. Rister, Comanche Bondade, Dr. John Charles Beales Settlement of La Villa de Dolores obn Las Moras Creek in Southern Texas of the 1830-s….(Glendale: The Arhur H. Clark Co. , 1955),121ff.
45. Almada, “ Los Apaches”, loc. Cit., p.10.
46. Almada,Diccionario…. Sonorenses,pp. 74, 248: Henry S. Brooks,”A Scrap of Frontier History,” The Californian, II (October, 1880),345 ff, John Russell Bartlett, Personal Narrative of Explorations & Incindents in Texas, New Mexico, California, Sonora, and Chihuahua…. (New York: D. Appleton& Co.,1854),I, 321: Woodward Clum, Apache Agent(Boston : Houghton Mifflin Co,1936),pp. 3-10: microfilm copy of narrative of B. D. Wilson dictated by him at request of Hubert Howe Bancroft, 1877, MS original in Bancroft Library: Arthur Woodward,” Scalp Hunters of Chihuahua”,Pony Express Courier (March, 1938),pp.,5, 11: Josiah Gregg, Commerce of the Prarie, edited by Max L. Moorhead(Norman: University of Oklahoma Press, 1954),205f, Ralph Emerson Twitchell, The Leading Facts of New Mexican History (Cedar Rapids: The Torch Press, 1912),Ш II,46 f, Dunn, p. 361: John Cremony, Life Among the Apaches (San Francisco: A Roman&Company,1868),p. 31: Robert Glass Cleland, Pathfingers (Los Angeles: Powell Publishing Company, 1929),372 ff, “Benjiamin Davis Wilson Observations on Early Days in California and New Mexico,” with forward and explanatory notes by Arthur A. Woodward, Historical Society of Southern California Trails 1846-1854 (vol. VII, Southwest Historical Series, edited by Ralph Bieber, 1938), 114f.
47.Jose Carlos Chaves, “Extincion de los Apaches,” I, num.11(Abril de 1939),and “El indio Victorio,” V, num, 6,(agosto de 1944), 219, en Boletin.
48.Jose Carloc Chaves,’Indio Ju,” Boletin, I, num. 11, abril de 1939, 377.
49. The government monetary policy had injured copper mining already.
Almada,”Gobernadores…Calvo,” loc. Cit. p. 325.
50. Frederici, p. 56:Toro, 421 ff, Frank Edwards, A Campaign in Mexico with Doniphan(Philadelphia: Carey and Hart, 1847),p.95: Frederick Ober, Travels in Mexico and Life among the Mexicans (Boston: Estes and Laurist,18884) ,p.627: Dunn.p.360, Gregg,207f, Thomas Edwin Farich, History of Arizona (Phoenix, 1915) ,I , 116: Bancroft, op. cit., p. 599;Arhur Woodward” Scalp Hanters of Chihuahua,” Pony Express Coirer{February, 1938},p.12.
51. Almada, “Gobernadores.. Calvo,” pp. 299, 325,Frobel, II, 219f.
The Republican {Santa Fe , new Mexico}, November 20, 1847 : Don Santiago Kirker, edited by Glen Dawson et al ( Los Angeles: Muir Dawson,privately printed,1948),p. 8f.
52. Almada,”Los Apaches”, p.11.
53. Almada, “ Gobernadores…. XIV-D Jose de Irigoien”, Boletin,num 1-3, octubre-diciembre de 1940, 390f.
54. Frobel, II, 216 f, The Globe ( Wachington, D.C.), august 30, 1839: Niles Register, September 7 ,1839 : Arkanzas State Gazette, october 9, 1839.
55. The Daily Picayune ( New Orleans) february 28, 1840: The Picayune (weekly), march 2, 1840: Matt Field on the Santa Fe Trail, edited by John Sunder, 190 ff.
56.Almada,” Loc Apaches, h.10.: @Gobernadores…”, XV-lic. D.Jose Maria Irigouen de la O, III, nums 1-3(1940),391 Ff.: “Gobernadores… “, XXIV-“ “olonel Cayetano Justiniani”,IV, num 5., 171, all in Boletin: Gonzales Flores, p. 89, Edwards, p.95.: Georg Wilkins Kendall, Narrative of the Tehan Santa Fe Expedition(1935), II .
57. Charles Davis to Consul General John Blackk, February 17, 1840, Consul General, Mexican Cirrespodence. U.S. National Archives,Washington,D.S.
58. Almada,”Los Apaches”, loc.cit, p.10.
59. Almada, “Loc Apaches”, p.10,” Gobernadores… “XV-lic.D.: Jose Ma.Irigouen de la O, III, nums 1-3 (1940), 391ff.: “Gobernadores… Francusco Garsia Conde”, III, nums 1-3(1940), 394 ff, “ La comandancia general de provincias internas”, I, num.2(1939).41, y “ Gobernadores Justiniani”, p.171, Boletin,
60. Arkanzas State Gazette, April 1, 1840.
61. James de Shields, Border Wars of Texas: being an Authentic and Popular Account (Texas, 1912), p.326.
62. El Registro Oficial, octubre 18 de 18 1849.Законодательные органы Дуранго вправе были требовать представление для оплаты не скальпы, а целые головы индейцев. Осуществляя это на практике, эксперты принимали головы, потому что боялись, что при оплате только макушек, существовала вероятность покупки скальпов мексиканцев. Их опасения имели твердую историческую подоплеку. Также широко бытовали сообщения о том, что Киркер собирает волосы пеонов. Испанские и мексиканские власти платили за враждебных индейцев, как за пленных, так и за головы, большую часть времени, начиная с восстания тепехуане 1618-1621 г. С 17 века установилась испанская цена за скальп или за макушку с ушами в 100 песо. Friederici, p. 56: Andres Cavo, Historia de Mexico (Mexico, D. F. Editorial Patria, S.A. 1949), Libro sexto,17: Almado, Diccionario… chihuahuence, 696f: Capitan Alonco de Leon, Historia de Nuevo Leon con noticas sobre Coahuia, Tejas, y Nuevo Mexico (tomo XXV,Documentos ineditos o muy raros para la historia de Mexico, 1909), 137ff, Teodoro de Croix to Juan Bautista de Anza, october 23, 1779, in Spanish Archives of New Mexico, edited by Ralph Emerson Twitchell,II, nos. 282, 809.
63. La Luna, enero 5, y febrero 9 de 1841.
64.Это мог быть военный отряд, который сопровождал Джеймс Хоббс, упомянутый в его же автобиографии. Он был пленником команчей, а в этот раз находился в качестве воина. Хоббс писал, что было убито сорок или пятьдесят мексиканцев, взято двадцать скальпов, девять женщин и детей, и похищено 1400 лошадей и мулов. Wild Life in the Far West, p 32.
65. Bustamante,II,106f: La Luna, febrero 2 y 9, y marzo 9 de 1841: Vito Alessio Robles, Coahuila y Tejas desde la consumacion de la independencia hasta el tratado de paz de Guadalupe-Hidalgo (Mexico: Talleres Graficos de La Nacion, 1946), II, 235f, 242.
66. La Luna, noviembre 10 de 1840.
67. La Luna, octubre 27 de 1840.
68. La Luna, octubre 27 de 1840, Almada, Diccionario…sonorence, p.500.
69.La Luna, enero 5 y 12, y febrero 9 de 1841: Almada/ Diccionario… chihuaense, pp.47, 56.
70. La Luna, enero 5 y 12 de 1841/
71. La Luna,marzo 23, abril 20, mayo 4,18 , y 25, y junio 22 de 1841.
72. La Luna, marzo 2 y 30 de 1841.
73. La Luna, abril 20 de 1841.
74. La Luna, agosto 17 de 1841.
75.La Luna, mayo 4, y agosto 17 de 1841.
76.La Luna, mayo 25, junio 22 de 1841.
77. La Luna,marzo 30,y mayo 4 y 25 de 1841.
78. Lieutenant Emory Reports: a Reprint of Lietenant Emory, Notes of Military Reconnaissance, edited by Ross Calvin( The University of New Mexico Press,1951),p. 116.
79. Stephen Hall Meek, The Autobiography of a Mountain Man, 1805-1889, with notes by Arthur Woodward(Pasadena, 1948),p.7.
80.”Narrative of the Texan - Santa Fe Expedition,II,57.
81. Julius Frobel zu der New York Tribune, december 2, 1852, in Aus der Americandischen Presse.p.500.
82.Hobbs,p.81.
83. La Luna, mayo 25, y junio 22 de 1841: Gregg, p 208.
84. La Luna, mayo 25, junio 29, julio 13y 20, y septiembre 7 y 21 de 1841.
85.La Luna,julio 20 de 1841.
86. Almada,”Gobernadores,…..Conde”, loc. Cit. p. 397/
87. La Luna, julio 20 de 1841.
88. Suplemento al Registro Oficial del superior gobierno del departamento de Durango, enero 29 de 1843.
89. Almada, “Loc Apaches”, loc.cit., p.11, y “ Gobernadores….: XVIII-Gral. Mariano Martines Lajarza”, Boletin, III , nums. 4-6( de 1941),63.
90. El Registro Oficial,enero 8 de 1845.
91.Almada, “ Gobernadores…:XIX-General Mariano Monterde,” Boletin,III< num 7.(de 1941), 107.
92.Revista Oficial, periodico del gobierno del departamento de Chihuahua, abril 18 de 1843.
93. Revista Oficial, abril 18, y julio 4 de 1845.
94. Alphonse Pinart, Coleccion de documentos impresos manuscritos pa. la historia de los estados de norte Mexico(Bancroft,1879),num 661.
95. Almada.”Gobernadores…Martinez de Lajarza”, p.64.
96. Revista Oficial. Mayo 16, y yulio 27 de 1843
97. EL Registro Oficial, febrero 19 de 1843,….
98.EL Registro Oficial, marzo 5,Julio 16 y 20,….
99.Revista Oficial, junio 20 y 27 de 1843,…
100.EL Registro Oficial, diciembre 14 y 24 de 1843,…, Revista Oficial, junio 11 de 1844.
101.EL Registro Oficial, diciembre 24 de 1843,….
102. Revista Oficial, septiembre 10 y 24 de 1844…., EL Correa de Chihuahua, periodico del estado, abril 5 do 1851.
103. EL Registro Oficial, septiembre 5 y 26,….
104. EL Registro Oficial, diciembre 29 de 1844,….
105. EL Registro Oficial, octubre 5 de 1845.
106. EL Registro Oficial,diciembre 1 de 1844,….
107. Almada, “ Gobernadores…:XX-Don Luis Zuloaga”, Boletin, num 9*(de 1941)/
108. По существу, это была та самая линия, которую планировал создать еще в 1778 году Эль Кабальеро де Круа.
109. Гарсия Конде рекомендовал на эту позицию из Керро-Гордо капитана Хуана Армендариса. В 1849 году Армендарис составил список профессиональных охотников за скальпами, имеющих контракты с правительством Чиуауа.
110.EL Registro Oficial, marzo 2 de 1845,..
111. Francisco de la Maza,Codigo de colonization y terrenos baldios de la republica mexicana(1893).
112. EL Registro Oficial, febrero 2 y 27 de 1845.
113 Almada,”Loc Apaches,p.11.
114. EL Registro Oficial, septiembre 7 de 1845.
115. EL Registro Oficial, marzo 6 de 1845.
116. Almada,”Gobernadores…:XXII-Gral. Angel Trias”, num 10-11,…
117. Единственным источником этой истории скальпирующей кампании Киркера, как я уже сообщал, являлся один из его людей, Джеймс Хоббс, давший описание в своей «Wild Life in the Far West», pp 81-95. Вероятно, Хоббс делал это сообщение перед публикацией своей автобиографии через поколение после инцидента. Различные обстоятельства указывают на то, что он произошел в 1845 году, а не в 1842, как писал Хоббс.
118.Скальпирование индейцев нашло доходные рынки сбыта в штате и стало настолько широко распространенным делом, что один редактор говорил об этом в 1849 году, как об «промышленности». EL Faro, septiembre 15 de 1849.
119. EL Registro Oficial, diciembre 4 y 14 1845, EL Provisional, periodic del gobierno de Chihuahua, enero 20 de 1846.
120. В сообщении управляющего Дуранго, опубликованного в газете, нет твердых подтверждений утверждению Бэнкрофта, что команчи убили 100 человек в округе Куэнкамо в сентябре 1845 года.
121. Имена и рассказы этих детей, спасенных в Ла-Богуилья-де-Сан-Бенито, смотреть в выпуске EL Registro Oficial, за осень 1845 года.
122. EL Registro Oficial, septiembre 4 , 7 , y 21 , octubre 5 , 9, 16, ….. de 1845.
123. EL Registro Oficial, noviembre 9 , 13,16…, diciembre 4,11….: Alcance al Registro Oficial diciembre 5 de 1845.
124. EL Registro Oficial, diciembre 14 de 1845: EL Provisional, enero 20 de 1846.
125. EL Registro Oficial, diciembre 4 de 1845.
126.Сообщения из мексиканских и американских газет являются наиболее полными источниками описаний индейских налетов в Мексику для любого года.
127.EL Provicional.enero 20, febrero 4 y 10, …. De 1846.
128. Ibid, enero 20, febrero 3 y 10, ….. de 1846” EL Registro Oficial, marzo 5 , 8 , 12 , 15,mayo 24 y 28 , …de 1846.
129. EL Registro Oficial, mayo 28 de 1846.
130. EL Provicional, junio 9, Julio 7 de 1846.
131 EL Provicvional, junio 9, Julio 7 de 1846. День мести для Самбрано настал в пятидесятых, когда он стал профессиональным охотником за скальпами.
132. EL Provicional, mayo 26, junio 9 …de 1846/
133 EL Provicional, mayo 26 de 1846.
134.Ruxton of the Rocies, : Diary& Letters of Josiah Gregg,: Adventures in the Santa Fe trade, 1844-1847, The Scouting Expedition of McCullochs Texas Rangers, of the Summer and Fall Campaign of the Army of the United States in Mexico.
135.Mares Fuentes.
Этот источник точно не идентифицирует «двух не лирических американцев». Одним из них мог быть Киркер. Возможно, Фуэнтес что-то напутал с фактами, касающихся Пятого Закона от 25 мая 1849- года, и предполагал, что в этом законе указаны майор Мишель Шевалье и капитан Джон Джоэл Глэнтон. Пятый Закон, принятый Чиуауа, по общему признанию стал самым подходящим проектом о вознаграждении за скальпы.
136. Fuentes Mares,p.137.
137. EL Provicional, junio 23 de 1846.
138. Doniphan is expedition and the Conquest of New Mexico and California.
139. EL Provicional, mayo 12 de 1846.
140. Boletin del Provicional, noviembre 7 de 1846.
141. EL Provicional, Julio 7,14,y21: EL Registro Oficial, Julio 26 de 1846,…
142. The Repablican,November 20,1847…
143. EL Provicional, Julio 7 , 14,….de 1846.
144. EL Provicional, junio 7,14,21 y 25…de 1846.
145.EL Registro Oficial, junio 14, 21 , y 25 de 1846.