В прошлой статье я рассказывала об однокласснике, который, благодаря дружбе с охотником из Сибири, стал владельцем не совсем обычной собаки, точнее помеси лайки и волка. Отец одноклассника, Николай Михайлович, был геологом. Самым что ни на есть классическим геологом. Пропадал в экспедициях, прошагал пол-Сибири, был автором статей в специализированной периодике. Он то и познакомился с отцом того самого приятеля -охотника. И, как я уже обмолвилась в статье, знакомство произошло при очень интересных обстоятельствах, о которых и обещала рассказать.
Эта история была услышана мною на классном часе, когда я училась в классе шестом или седьмом. Если помните, были в школе такие мероприятия, как правило это был последний урок, на которых обсуждались какие то школьные дела. Но, зачастую, приглашали разных интересных ( и не очень) людей, которые вели беседы на различные темы, которые, как считалось, были интересны школьникам.
Должна была быть лекция, что то вроде "Есть ли жизнь на Марсе". Но лектор то ли заболел, то ли случилась какая то накладка, поэтому накануне наша классная руководительница буквально с квадратными глазами умоляла пригласить кого либо из родителей или бабушек-дедушек, что бы те рассказали либо о войне ( очень популярные были темы), ну , либо о какой то профессии.
Надо сказать, что Николай Михайлович больше отсутствовал, чем находился дома. Но, в тот момент, по счастливой случайности он как раз присутствовал в родных пенатах в перерыве между экспедициями. Человек он был очень легкий на подъем, позитивный, с огромным чувством юмора, и влюбленный в свою профессию, пожалуй так же сильно, как и в жену. Поэтому он даже не раздумывая согласился придти и рассказать нам про свои путешествия.
А рассказывать Николай Михайлович умел. Он целый час, как сейчас говорят, держал аудиторию так, что даже самые непоседливые мальчишки слушали, превратившись в одно большое ухо. Прозвенел звонок. Никто и не подумал вскочить и схватить портфель. Наоборот, класс разочаровано загудел, когда Николай Михайлович завершил рассказ, и собрался было уже попрощаться.
-"А расскажите что- нибудь еще!"- раздалось с последних парт, с "Камчатки".
Николай Михайлович вопросительно посмотрел на нашу классную, та развела руками : "Ну....если дети просят..."
И вот тут то нам и была рассказана эта необыкновенная история.
К сожалению, я уже не помню название деревни. Единственное, что помню точно, что все это произошло где то около Савинского месторождения кристаллического магнезита, примерно в конце шестидесятых годов прошлого века.
Недалеко (относительно недалеко) от строящегося поселка для рабочих будущего карьера, где и обитали геологи, разведывающие месторождение, находилась заброшенная деревня. Я написала "относительно, т.к. в тайге "недалеко" считается и 50 км. а уж 10 - это вообще соседи, рукой подать. Так вот, сарафанное радио утверждало, что там, в небольшой речушке у деревни, скорее всего, когда то мыли золото, и очень хорошо мыли. Конечно, Николай Михайлович завуалировал настоящую причину, лаконично сказав, что находили необычные камушки. Ну еще бы, сказал бы он, что хотели нелегально песочек помыть)) И где бы он оказался, если бы информация дошла "куда надо"?)).
В общем, решили добраться до деревеньки. Скажу сразу- в "походе" участвовало четверо. Т.е. четверо взрослых мужчин в здравом уме и трезвой памяти. Что в трезвой, то абсолютно точно. Диких зверей, в частности медведя, очень раздражает запах спиртного. Поэтому при выходе в тайгу на спиртное наложено табу. Каждый из четырех был готов подписаться под каждым словом этого рассказа. Поэтому, не думаю, что это "байки деда Щукаря".
С восходом солнца двинулись в путь. Вроде бы казалось всё просто- вдоль старого русла реки, и через пару километров в лес свернуть, и там еще километра два-три. И идти то недалеко, но заблудились. И компас плясать стал. Движутся на запад, а стрелка потом резко направление меняет. И тропинки ни одной нет. Сначала, как ориентир, солнце было, а потом стало пасмурно. Лес глухой, просветов нет. А это же не парк "Сокольники". Тут и медведя встретить запросто. Как то не располагает к прогулкам. Вдруг видят, среди деревьев старый сруб.
Подумали, что это и есть остатки деревни. Подошли. Нет, просто старая небольшая изба. Вокруг больше никаких построек, даже разваленных, значит не деревня. Да и намека даже на самую мелкую речушку нет. И не зимовье это. В зимовье обстановка более спартанская. Открыли дверь, вошли. Пусто. При свете фонариков стало видно, что эта избушка жилая. Ощущение, что хозяин просто вышел.
Они решили подождать. Подумали, сейчас вернутся обитатели, хоть как обратно к старому руслу вернуться, узнаем. Уже даже "не до камушков" стало. Сидят, ждут, потому как другого выхода нет. У каждого компас, который показывает непонятно что. Можно так забрести, что и с вертолетом не найдут. Между тем настал вечер. Никто так и не пришел. Решили пробыть до утра, дождаться рассвета. Если повезет и будет ясный день, то по расположению солнца можно будет правильно выйти.
В общем сидят в избушке, и чувствуют себя, как сказали бы сейчас, лохами. Расположились на полу, так как на хозяйскую кровать, хоть она и не стерильная, садиться вроде бы как то и неприлично, а больше мест для "присесть" и не было. У стола стоял пенек, видно приспособленный вместо табуретки, и все. В избушке совсем стемнело. Сидят, переговариваются, ну а что еще делать? Тут один из них, назовем его Сергей и говорит Николаю Михайловичу- мол, ты чего меня по спине гладишь, я тебе жена что-ли? Надо сказать, что сели они все не рядом: двое у стенки, а двое у стола. Николай Михайлович возразил, что даже и не собирался никого обнимать. Посмеялись. Продолжили разговор. Через пару минут Сергей уже раздраженно сказал, чтоб тот руки с шеи убрал. Сидевший напротив у стены третий, пускай будет Саша, включил фонарик и направил его на Николая и Сергея. Николай и вправду сидел на достаточно большом расстоянии. Конечно, не в пяти метрах, но на таком, на котором обнять сидящего Сергея крайне проблематично, если только у руки не по полтора метра.
Стало неуютно. Решили зажечь свечу. Саша направил луч фонаря в рюкзак четвертому герою, тот стал искать свечу и спички. И В это время Сергей заорал, упоминая матерей и прочих родственников. Саша естественно посветил фонарем на Сергея- тот держался за шею. Когда он убрал руку, то на шее было ясно видно четыре царапины. И не от мелкой лапки: расстояние между бороздами царапин было немаленькое.
Все вскочили. Паника. Что делать? Выскочить на улицу в темноту-не вариант. Решили встать вчетвером, спина к спине,в центр избушки, чтобы каждый обозревал свою сторону избы, если нечто опять появится. Но с другой стороны, они даже и не представляли, что это может быть. Если это бы был крупный зверь, забредший в избу во время отсутствия хозяев, то его бы сразу заметили: спрятаться было негде. Если только под кровать, но туда заглянули в первую очередь.
В это время гаснет свеча. За несколько секунд, пока Саша включал фонарь, все почувствовали, как вокруг них закрутилось что то, похожее на сильный поток воздуха. Зажегся фонарик. Никого. Николай тоже включил свой фонарь. Два луча стали метаться по комнате. По углам. Николай направил свой луч на потолок, в один угол, в другой... В третьем углу метнулась какая то рваная тень, застигнутая врасплох. Раздалось не то глухое урчание, не то клёкот. Тень метнулась в темноту.
Мужчины, позабыв разом про всех медведей и волков выскочили в темноту. Отбежав от избушки на какое то расстояние, решили развести костер и дождаться утра.
Кое -как дождались рассвета. Слава Богу, остаток ночи прошел без приключений. С восходом стало понятно, что утро ясное, солнце не закрывали облака. Двинулись в путь, ориентируясь по солнцу. Самое интересное, через полчаса они попали в ту самую деревню, куда шли изначально. Оказалось, что деревня не совсем заброшена, в ней оставалось три жилых дома. Один из жителей и показал обратную дорогу. Им и оказался отец того самого в будущем охотника Григория. На вопрос геологов, что это за странная избушка в лесу, ответил, что там жил некий пришлый отшельник. То ли колдун, то ли шаман. Жив он или нет, никто уже не знает.
Однажды, много лет назад, когда рассказчик был еще пацаном, пришел к ним в деревню мужчина, чужак. Не молодой, но и не старый. Держался уверенно, даже надменно, но в то же время, с почтением. Сказал старикам следующее: Что поселится тут, недалеко, в старом зимовье. Просил близко не подходить, взамен обещал, что в деревне не появится ни одного дикого крупного хищника, способного причинить вред жителям. Ну и вообще, жизнь будет спокойная. И в общем так и получилось. Ранее, бывало, и медведь захаживал, и волки зимой. А после визита незнакомца- следы в лесу были конечно, но в деревню звери не заходили.
Пару раз в год появлялся чужак в деревне, в основном приобрести что у мужиков. Потом приходить перестал. Но, по привычке жители избегали ходить в эту сторону леса. А потом и деревня вымирать стала. Молодежь разъехалась, старики умерли. Сейчас осталось три дома. Да и то, живут тут только в теплое время ( читай золото моют), и охотятся. Зверя тут больше. А на зиму возвращаются в деревню, километров десять вверх по реке, где живут постоянно с семьями.
Вот такая история. Николай Михайлович еще не раз возвращался по работе в тот поселок на месторождении. Заходил и к своему приятелю- охотнику (старателю). Как выяснилось, дорога до деревни была простая. И почему они тогда сбились с пути, неизвестно. Позже тот, по возрасту, уже насовсем переехал в более цивилизованный поселок. Позже стали дружить и их собственные дети. Но вот посетить еще раз ту избушку ни у кого желания не возникало.