— Смотри, это просто. Берешь, и у нижнего полубревна тоже делаешь разрез, вот так. Ничего сложного. И на плане лишние перерубы убери, пожалуйста.
Толя как всегда терпелив и добр, мне бы так научиться. Со временем я смирилась с его непрекращающимся матом, и его постоянные фразы, вроде "слава Богу", "одному только Богу известно какие там сваи", "на все Божья воля", честно говоря, меня подкупают — невольно сижу и улыбаюсь в своем уголочке. От таких слов в глубину проблескивает свет.
Пятница!
По набережной возвращаюсь домой. Включаю радио, стараюсь замедлить шаг.
Рассказывали об Александре Шмореле.
Родился в Оренбурге (можно сказать, земляк). Потом с отцом-немцем переехал в Мюнхен. Русская няня воспитала православным.
Парень был смелый, сказал прямо, что-то вроде — "увольте меня из армии, Гитлеру присягу давать не буду". Случай замяли. Через два года, будучи студентом Мюхенского университета, организовал группу "Белая роза". Расклеивали антигитлеровские листовки, писали на стенах антифашистские лозунги. Александр и в России опять успел побывать, переводил членам своей маленькой "партии" разговоры с крестьянами.
В 1943 арестовали и приговорили к смертной казни. Накануне перед смертью написал родным письмо, чтобы они не переживали и что "я выполнил свою миссию в этой жизни". Шел к гильотине, на удивление окружающих, радостный и смелый — знал, зачем умирал. Казнили 13 июля 1943-го. Ему было 25 лет.
Взгляд цепляется за каждую мелочь, пытается нащупать и запомнить важное в обычном дне, который так похож на предыдущие. Я обхожу лужи набережной, смотрю на открытую Волгу возвращаясь домой.
Мне хорошо, мне не на казнь завтра, у меня завтра выходной и последний день зимы. Буду спать до обеда и приглашу в гости знакомую.
А мне 25.