(продолжение "Любовь зла...")
Найти в лесу детёныша косули? Ах да, конечно, конечно. Надо заметить то место, где в последний раз видели косулю-мать. Осмотреть ближайший к нему пятачок на предмет соответствия следующим параметрам: не тенистое, но и не оголенное перед полуденным солнцем место, с низинкой вроде вырванного из земли корня дерева, но не глубже полуметра, сухое и защищенное от ветра и людских взглядов. И все это в десяти метрах от трассы Берлин-Польский рынок!
Короче, я бы его никогда не нашла… Поэтому спасителем косуленка по праву считается мой муж. А я стала малолетнему копытному поилицей, кормилицей и матерью родной.
Первые часы напуганный зверек не подавал признаков жизни, притаился в своей коробке и даже как будто не дышал. Я, насмотревшись по местному телевидению репортажей о спасении диких животных, впадала в отчаяние и прикидывала, как далеко может находиться питомник и когда мы туда наконец поедем. Но козьего молока на всякий случай купила.
Вечером выяснилось, что питомник в относительной от нас близости действительно есть, но он переполнен (год выдался чрезвычайно благоприятный, косуль расплодилось в избытке) и не готов приять еще одного фактически новорожденного подкидыша. Супруг с готовностью заверил оператора, что сам является бывалым охотником и имеет богатейший опыт по выращиванию дикой скотины всех сортов, а меня – в том, что вырастив четверых детей и без счета племянников, готов принять на себя первые, самые тяжелые дни и ночи материнства. После чего мы занялись первым прикормом – молоко было подогрето и влито в шприц, козленок разбужен и потискан (чтобы к рукам привыкал).
Первый блин всегда комом. С молоком у нас задалось не очень, с листвой, которую мы запихивали в беззубый ротик, еще хуже, но главное было сделано – желудок крохи заработал!
О чем он и сообщил мне радостно в двенадцать часов ночи.
Это я в городе полуночница, а в деревне к десяти вечера так устаю, что в двенадцать уже десятый сон вижу. Слабый писк разогнал все сны. Пару минут я прислушивалась, надежд было две: либо мне показалось, либо проснулась няняка-волонтер. Слабый писк повторился, многодетный отец блаженно сопел – я пошла вниз греть молоко.
В час ночи меня снова вежливым и тихим пищанием пригласили на кухню – я пошла. Разогрела молоко, наполнила шприц, взяла на руки копытного, короткими впрыскиваниями влила в него два шприца (мл 30, я думаю). Сколько попало в желудок – вопрос открытый. Даже если бы я размазывала по себе эти тридцать миллилитров, мои колени не были бы такими мокрыми.
В два часа ночи… я сделала все, чтобы не пойти. Писк становился громче и настойчивее. Я с чувством пнула няньку с сорокалетним стажем – в ответ зарычали. От этого рыка внизу началась паника, и я уже слышала, как маленькие копытца пытаются справиться с лестницей, только чтобы добраться до безопасных коленок с молоком. Я пошла.
В три часа… я тоже пошла.
В четыре часа я долбила по спящему, пока эта бессердечная глухая скотина не услышала, как зовет малыш, и не вылезла из кровати. Засыпая, я давала указания по кормлению как настоящий эксперт.
В шесть я встала, покормила ребенка и пошла на работу.
Спасло нас с новорожденным только то, что это был мой последний рабочий день перед долгой вереницей весенних праздников.
Первые дни кроха жила дома в своей набитой листвой коробке. На третий день ей сколотили загончик в сарае, по-своему даже уютный, с сеном и прочими козьими радостями. Минусом этого загончика было то обстоятельство, что в нем проблематично было управляться со шприцом, - козленка приходилось таскать в кухню. И ночью тоже.
Аппетиты росли вместе с ребёнком, и только бутылочка для выкармливания котят принесла мне облегчение. Попытка предложить детскую бутылочку не была встречена с благосклонностью – даже в самый разгар молочного прикорма, когда за прием пищи потреблялось около 250 мл, выпивалось молоко только из кошачьей бутылочки вместимостью 50 мл. Причем только из одной конкретной бутылочки – она была с нами все шесть месяцев прикорма.
Когда вопрос с емкостью был так изящно решен, оставалось только одно – найти бесперебойный источник козьего молока. Так я впервые попала на козью ферму в Цольбрюкке.