В мае 2018 года мы вдвоем с мужем отправились в пеший поход по Памирскому тракту, с нами в компании шел ослик, мы его купили в высокогорном поселке Аличур. Ослик нес наши рюкзаки, до нашего появления он уже год бесцельно прозябал в сарае, его хозяин потерял зрение и не мог им больше заниматься. А я тогда в начале маршрута травмировала сухожилия на обеих ногах и не могла продолжать нести рюкзак на себе. У нас был вариант либо сворачивать поход, либо использовать местный лайфхак — помощь ишака. Да и опыт с новым другом нам казался очень интересным, мы назвали его Бро.
В одну из ночей, мы тогда встали всего в километре от очередного кишлака по маршруту, нашли среди каменных джунглей лесную зону протяженностью не больше 1 км, а в ширину метров 200. То есть по нашим меркам это очень скромный парк, а здесь на высокогорье это настоящий лес со всеми вытекающими: зайцы, лисы, которые мимо тебя пробегают без особого страха. И конечно же волки, но днем их не видно, да и людей они боятся. Мы поставили палатку. У меня всегда под рукой акустический свисток для отпугивания зверья и в ногах на ночь мы кладем котелки. Волки боятся скрежета металла, лязгание вилки об стены котелка способно отпугнуть стаю.
Еще один важный момент: люди, которые раньше видели осликов только в зоопарке (мы, и многие из вас) даже не представляют, какие истошные крики издает осел, особенно самец. Девчонки обычно молчаливые, а самцы крикуны по любому поводу. У нас в понимании этот крик миленько называется «иа-иа», и если писать буквами, то примерно так и выходит, но в жизни это истошный, совершенно неприятный вопль. Которым самцы привлекают самок для спаривания или между собой самцами рамсят при встрече, показывая кто круче, приглашая к схватке. Этим же криком ослик показывает хозяину, что хочет пить/кушать. Кричат они систематично два раза ночью, незадолго до рассвета и потом уже когда встает солнце. Мы привыкли к этим особенностям и не особо обращаем внимания, но в эту ночь было все иначе.
Сначала я проснулась от того, что в километре от нас в кишлаке резко загорлопанили собаки, начался какой-то локальный шухер. В деревнях часто лают собаки, чего-то у них там свое случилось, бывает. И я снова уснула.
Через некоторое время меня уже разбудил наш ослик. Он загорлопанил, ишаки чувствуют волков за несколько километров и от этого тоже начинают кричать. Сразу же загорлопанил второй раз, уже более истерично, и неожиданно загорлопанил в третий раз. Произошло все мгновенно, мы услышали как Бро топает копытами и будто началась борьба. Но уже в тишине. Ослик больше не кричал, а тот, с кем он боролся, тоже не произносил ни звука. Мы еще ни разу не встречались с волками и думали, что они перед нападением делают предупредительный рык.
— Волки! — вскочил резко муж и загорлопанил уже сам. Тут же мимо нашей палатки пронеслось несколько особей. Время половина второго ночи, мы в чаще, сидим внутри палатки и все что происходит снаружи, определяем только по звукам. Я нащупала у изголовья свисток и сделала несколько контрольных свистов. Валера в это время уже неприятно гремел стальной крышкой от котелка. Пошумели мы прилично, чтобы наверняка. Я выглянула в вентиляционное окошко палатки и увидела под лунным светом мирно стоящего ослика. Фух, все в порядке, стоит родненький, целый.
Но следом начался другой ад. Над нами на скале был жилой домик и мы до двух ночи слушали голос мужика, который ходил по темному лесу и громко кричал протяжное «воууу». Что это еще за фигня, запаниковала я. И вдруг осознала, что совершенно не испугалась волков, но испугалась бесстрашного мужика бродящего по темному лесу, где на охоту вышли хищники. Да и мы в конце концов на границе с Афганистаном, в 100 метрах от нас река Пяндж, а за ней уже Афганистан, откуда время от времени случаются перебежчики.
В некоторых местах этой реки глубина по щиколотку и перебежать из Афганистана в Таджикистан при желании можно на одном дыхании. По Памирскому тракту каждые 50-100 км стоят погранзаставы, пограничная зона охраняется и случаи бывают разные. Погранцы предупреждали, чтобы мы не вставали близко к реке, не привлекали к себе внезапных визитеров. И сейчас в два ночи, когда мы громко свистели и шумели металлической посудой, а наш ослик орал как резаный, если кому-то очень надо и сегодня не наш день, то найти нас у скалы можно в два счета. А протяжные звуки «воуу» могли бы спровоцировать ослика, чтобы он снова закричал. Помогая тем самым обнаружить наше местонахождение.
Мы замерли, пытаясь осмыслить, что происходит, почти не дышали. — У меня жутко трясутся ноги, долбит адреналин, — сказала я еле слышно Валере. Он крепко обнял и попросил замолчать и не шевелиться. Голос мужика уже слышался у нашей палатки, он продолжал протяжно кричать «воууу». Слава богу наш ослик не откликался, не подавал звуков. Мои ноги продолжало колотить, муж крепче прижимал к себе и когда шаги мужика исчезли, мы вдруг заговорили про пограничников.
Что хрен его знает, кто здесь ходит по ночам, пару недель назад до этого у нас уже был случай, когда поставили палатку у дороги, другого места не было, лезть на склон горы не хотелось, да и на отвесе лагерь не разобьешь. Тогда в темноте мимо нас на большой скорости пронесся ЗИЛ с ВЫКЛЮЧЕННЫМИ фарами, он был набит людьми не только в кабине, но и в кузове. Дороги на Памире очень опасные, много автомобилей срывается в пропасть даже при дневном свете, много смертей. Нет асфальта, насыпь из крупных камней и часто ширина дороги ровно в ширину легкового авто, пару сантиметров в сторону и ты улетишь в пропасть. Нет никаких ограждений. Мы тогда тоже очень круто напряглись, хрен знает, что тут творится ночами и может правда очень много перебежчиков, раз они ночью без фар быстро гонят, тут и днем -то никого не встретишь, а после захода солнца вообще мертвая тишина. И увидеть в ночи ЗИЛ набитый людьми с выключенными фарами, было неприятно. Будто перевозили кого-то по-тихому, без лишних глаз. Нас не заметили.
У пограничников есть специальные программы по работе с населением, чтобы чекать нарушителей и вовремя их отлавливать, или даже предупреждать преступные организации. И что вот этот гуляющий по лесу мужик в два ночи легко может быть с ружьем и в темноте не разобрать кто мы такие и из-за напряжения или еще чего, пристрелить тут нас на раз-два. Сами погранцы рассказывали, что в перебежчиков ночью стреляют без предупреждения и на поражение. До половины третьего меня било мелкой дрожью. Валера просил, чтобы я накрылась спальником, перестала прислушиваться и постаралась уснуть. Волки не вернутся, мужик тоже ушел. Я мечтая о рассвете выровняла дыхание и уснула.
В шесть утра мы вскочили, муж рассказал про дурацкий сон, будто выходим мы из палатки, подходим к Бро и видим, что его приходящие ночью волки все-таки его покусали. И самое неприятное, когда мы вышли проверять, все ли в порядке с Бро, мы увидели на нем несколько неглубоких ран. Его жизни раны не угрожали, но оставаться на солнцепеке ему в таком состоянии не стоило. Для начала мы достали аптечку и обработали места укусов перекисью водорода и мазью левомеколь.
К нашему лагерю неожиданно подошел мужик, бодрый такой, с лопатой. Я первым делом с вопросами, кто здесь ходит ночами, что это было и мы рассказали, что произошло. Мужик оказался лесником по имени Шагун, он в ответ рассказал, что сегодня ночью два волка поставили на уши ближайшие кишлаки. И что по дороге к нам повсюду видны их следы, он по ним к нам и вышел. Но кто кричал ночью, что за люди у вас такие бесстрашные, нам стоит опасаться местных? — не унималась с расспросами я. Шагун продолжил рассказ: здесь в кишлаках все друг друга знают на сотни километров вперед, почти все друг другу родственники и когда начался переполох и волков прогнали из деревень, они к тому времени уже успели растерзать скот (двух коров) и потом, когда в километре от кишлака жители услышали истошные вопли осла из леса, то стали друг другу звонить, спрашивать, кто забыл загнать животное на ночь.
Над нами скала с местом для выпаса и один жилой дом с семьей, все подумали, что кто-то потерял своего ишака и на него именно сейчас и напали волки. Позвонили хозяину дома, который над нами, попросили замониторить обстановку. Именно он ходил с сыном ночью по чаще в надежде найти ослика, который потерялся. Но ослика так и не нашли и до утра вся деревка недоумевала, чей все-таки осел орал в лесу, пока лесник не натолкнулся на нас.
Мы все утро не могли собраться с мыслями, завтрак пригорел, костер несколько раз затухал. Шагун предупредил, что идти надо к следующему кишлаку, там есть ветеринар, это 4 км и мы переживали за Бро, главное чтобы дошел. Рюкзаки понесли на себе, а ослика взяли на буксир и дотараканили его к ветеринару.
Местные при виде нас быстро подключились, первый же мужчина с трудом говорил по-русски, но отвел нас к себе, вызвонил ветеринара и согласился оставить ослика у себя на время лечения. К Бро на протяжении недели ходил ветеринар, делал уколы и промывку раны.
Мы в это время были вынуждены уехать в Ишкашим (ближайший город) по рабочим делам. Я удаленно работаю в организации и в определенные дни месяца обязана выходить на связь, сдавать работу.
Через неделю, когда вернулись к Бро, парень был бодр и полон сил, на животных раны затягиваются быстро. Ветеринар сказал, чтобы мы берегли себя и были аккуратнее. Ослы — любимое лакомство волков, охраняйте его ночью. Так наше путешествие снова продолжилось, но волков мы больше не встречали. Ослик Бро окреп и прошел с нами до Хорога. Там мы и пристроили его в пригороде, в частный дом в семью с детьми. В этом году, всего через 1,5 недели мы снова отправляемся на Памир. На этот раз поедем на велосипедах и в наших планах навестить бродягу любимца. Надеемся, у парня все хорошо.
__________
- Если интересно, погнали с нами, подписывайтесь. В пути мы делаем заметки, рассказываем, что с нами происходит, с чем сталкиваемся и как решаем возникшие вопросы.
- Более подробная информация о нас и нашем канале: «А чего дома сидеть?». Давайте знакомиться!
- О наших путешествиях написана книга, по ее мотивам в конце лета начнутся съемки художественного фильма. В 2021 году этот фильм выйдет в массовый прокат. Но если не хочется ждать фильма, книгу прочитать можно уже сейчас, здесь рассказали о чем она и где ее можно приобрести.
Читайте также:
- Ушла одна в поход на полгода — вернулась с мужем. История современной кочевницы.