Глава II
Геральт знал, что произойдет, когда он найдет именно этого джинна. Он давно хотел искупить перед ним вину, и давно хотел выспаться. И знал, что поможет ему искупить вину только тот маг, который заточил джинна туда.
Он помнил каждую минуту, которую он провел с Герартом. Именно это имя он выбрал для себя в человеческом облике. Оно было связано с именем ведьмака. Имя Герарт означало «храброе копье», а Геральт «повелитель копья». Возможно, джинн сделал это неосознанно. Но становилось понятно, что где-то в глубине его души, ведьмак был ему не просто близким человеком. Геральт чувствовал к нему то же самое. Но тогда он еще не ведал о том, что любовь может быть между мужчинами. Конечно, осложнялось еще все тем фактом, что он должен был убивать монстров, а не хотеть провести с ними остаток жизни под одной крышей.
Именно по этой причине он обратился к магу. Он не мог сам отказаться от общества Герарта. Он старался не приходить к нему, но каждый раз ноги сами несли его туда. Маг сказал, что поможет ему. Он наложит чары на джинна, чтобы тот больше не привлекал его. Ему нужно было только привести его к нему и постоять в стороне, пока тот будет делать свою работу. Но впервые за много лет ведьмака кто-то обманул. Да, он наложил заклятие на джинна. Но перед этим обездвижил ведьмака и только потом заточил джинна в лампу. Маг бросил лампу на морское дно и исчез.
Когда маг исчез, Геральт снова смог двигаться. Если упасть на колени и кричать без звука, можно было назвать движениями. И снова он что-то почувствовал впервые. Почувствовал, как слезы стекают по его щеке.
Он кинулся к реке и нырнул на самое ее дно, искал лампу, но нигде не мог ее найти. Он нырял снова и снова, использовав все свои способности ведьмака. Его глаза осветили все дно, но он не увидел даже близко что-то похожее на лампу с джинном. После тщетных попыток, он бродил по лесу около месяца в каком-то состоянии помутнения. Когда же он пришел в себя, он больше походил на какое-то животное, чем на некое подобие человека. Теперь он воистину походил на мутанта, коим его описывали. Он решил, что вернувшись к работе, он сможет забыть о всяческих чувствах. Так и было. Он убивал монстра за монстром по одному и тому же сценарию. Конечно, обстоятельства были всегда разные, но план «выследить и убить» монстра оставался неизменным.
Встреча с Лютиком не входила в его планы, но он был рад тому, что его детская непосредственность начала вызволять его из плена ненависти и жестокости, в который он сам позволил себя заключить. Но один раз его начала одолевать бессонница.
Пытаясь напиться в каком-то трактире, чтобы уснуть, он услышал разговор двух магов, которые его не заметили. Они говорили о том, что ведьмак, применяя свои силы, никогда не сможет отыскать лампу с джинном. Даже если она будет лежать прямо перед ним, он ее не увидит. Но ища ее как обычный человек, он сможет найти лампу. Геральт снова провел бессонную ночь. Но в этот раз от предвкушения предстоящей встречи.
Он предполагал, что это будет опасно и не хотел брать с собой Лютика. Но так как он не мог ему поведать о всей опасности его похода, он увязался за ним.
Геральт хотел произнести желание и тем самым вызвать его, чтобы поговорить. Он не думал, что тот сразу же его исполнит. Ему не хотелось разбивать сердце Лютика, поэтому он не стал рассказывать ему обо всех подробностях именно такого метода борьбы с бессонницей.
Геральт устал, ведь он столько поработал без применения своих сил. А для этого ему понадобилось выпить ослабляющие травы, чтобы он на время лишился сил ведьмака, и его физическая сила опустилась до уровня человека. Благо, что и человеческая сила Геральта была немалой. Но теперь он не мог нырнуть на дно озера. Лишь только сети могли помочь ему отыскать желаемый сосуд.
Но так как он не ожидал моментального исполнения желания, ведьмак не знал, что делать теперь. Ведь Герарт решит, что он пришел его использовать в очередной раз. Ему нужно было подумать над тем, как вызвать джинна, чтобы тот не прикончил его на месте. Но ведьмаку не было известно, что как бы джинн не хотел, он не мог убить своего хозяина или ослушаться его.
Уже начало темнеть, поэтому путь до мага Геральт решил продолжить завтра. Лютику он рассказал полуправду. Он сказал, что хочет загладить вину перед джинном и освободить его. А поможет ему в этом только маг, живущий в соседней деревне. Путь до нее был не близкий, но Лютика это не смутило. Они разожгли костер и решили прилечь.
В такие моменты Лютик тайком мог любоваться предметом своего обожания. Геральт спал в одних старых кальсонах, которые служили ему ночной рубашкой. Ведь ведьмаки совсем не мерзли. Поэтому Лютик, когда Геральт уже засыпал, ложился поближе к ведьмаку и смотрел на него спящего. Его тело, умиротворенное лицо, на котором не проступала гримаса боли. Ведь если не злость на нем проступала, то его лицо было похоже на лицо человека, который съел килограмм лимона или его мучала зубная боль.
Он лежал и представлял, что они сейчас вместе в своей постели в спальне своего домика на берегу моря. Спальня находилась бы на втором этаже на солнечной стороне. Комната была бы светлой, большие окна всегда были бы открыты душным летом, а вся мебель в основном была бы белая или в светлых тонах. Их кровать была бы с балдахином, который бы скрывал их любопытных глаз, но впускал бы к ним небольшое количество приятного дневного света. Он лежал бы распластавшись на всю кровать на белых простынях, закинув руку на дремавшего рядом Лютика.
Это было единственной мечтой барда на тот момент. Сейчас ему оставалось просто любоваться телом, которое было рядом с ним, но он даже не осмеливался дотронуться до него. Геральт знал о его ночных проделках. Как он ложился рядом, а утром вставал раньше, чтобы тот его не заметил.
Мысли ведьмака и так запутались, поэтому он решил немного отвлечься и подразнить барда. Он будто бы случайно во сне закинул на него руку, схватил за руку, на которой тот лежал, перевернул и притянул его к себе за талию.
Бард был просто в шоке от происходящего и одновременно находился в диком восторге. Он с крайней осторожностью и очень медленно положил свою руку поверх руки Геральта. Теперь бессонница мучала уже Лютика. Если бы каждая ночь была полна таких случайностей, то он бы всю жизнь не спал. Он обязательно должен написать об этом песню, но ее, естественно, никто и никогда не услышит. Возможно, если его мечты воплотятся в реальность, он когда-нибудь споет ее Геральту. А сейчас он просто наслаждался моментом и уснул в объятиях своего любимого человека. Он еще пожалеет об этом утром, но сейчас ему было так хорошо, что об этом совсем не хотелось думать. В конце концов, он заслужил хотя бы одну ночь быть просто счастливым человек, вне зависимости от того с женщиной он счастлив или с мужчиной. Ему хватало всей жизни проведенной в одиночестве, когда его отвергали все вокруг, а сейчас он даже боялся признаться человеку, которого так любил. Лишь бы он был рядом и радовал его крохами внимания в ответ. Ему было достаточно даже взгляда в его сторону, и он готов был ради него совершить даже самое жуткое преступление, на которое был способен человек. Ведь нечеловеческие преступления, все же, были для него не осуществимы.
В отличие от ведьмака, бард не подвергался никаким мутациям. Его физическое развитие было слабоватым, ростом он тоже не особо отличался. Он был, конечно, выше большинства женщин, но среди мужчин он прослыл коротышкой. Его оружием был голос и перо. Все, чем он мог сражать. Пока его оружие действовало лишь на юных дам. Мужчинам он стал угождать лишь песнями о геройствах ведьмака, да и то не всем. Но сейчас он просто наслаждался тем чудом, которое с ним произошло.
Наутро, когда бард проснулся, Геральт уже потушил костер и одевался, снаряжая Плотву на предстоящий путь. Лютик резко вскочил, прижав руки к телу, будто он был голый и его застали в таком виде. Он некоторое время смотрел на ведьмака, стараясь понять, помнит ли тот, что было ночью. Но Геральт лишь посоветовал ему поторопиться и сообщил, что они уже не так далеко от дома мага и им нужно ускориться.