«Я нетерпелива и импульсивна, и я одержима идеей совершенствования»
Мария Каллас
В детстве и юности Марию Каллас не тревожил вопрос лишнего веса. Отчасти, потому, что в то время таких строгих шор (под термином «шоры» прошу понимать – «стандарты женской красоты») не существовало. А негласное правило предписывало оперным певицам быть в теле. Кроме того, обычно девушки начинают следить за собой в период влюбленности, а Мария Каллас прониклась этим чувством, будучи уже в зрелом возрасте.
Как бы то ни было, но факт остается фактом – вес певицы превышал 100 килограмм. Чистота и утонченность ее голоса вступали в откровенный диссонанс с ее полнотелостью. Особенно расстраивали певицу язвительные статьи, в которых журналисты подчеркивали ее неуклюжие габариты. Так, после премьеры оперы «Аида» в одной из газет вышел большой репортаж о событии, в котором с издевкой говорится, что «ноги слонов, танцующих на сцене, было сложно отличить от ног Марии Каллас». А другой репортер не скупится на описание самой певицы: «Она была подобна желейному нагромождению, на котором висел какой-то твидовый плащ, похожий на дождевик. Походка же была столь неуверенной, что напоминала первые шаги моряка, впервые за десятилетие ступившего на твердый берег».
Если бы эти журналисты сказали подобное певице напрямую, боюсь, расцарапанными лицами не обошлось бы: подобное уже было и не раз – Мария никому не спускала насмешек над собой.
В это время из США певице приходит приглашение сыграть на сцене выигрышную партию в «Мадам Баттерфляй». Но Каллас отдавала себе отчет в том, что роль хрупкой японки с ее габаритами и весом в центнер будет осмеяна публикой. Она отказывается от этого предложения и принимает твердое решение похудеть.
Ее идеалом женского силуэта была стройная Одри Хепберн, с которой Мария познакомилась благодаря их общему визажисту Альберто де Росси. Каллас сказала актрисе, что хочет быть похожа на нее и непременно добьется своего.
В течение 50-х годов Мария Каллас стремительно теряет в весе – ее решительность и бескомпромиссность на пути к стройной фигуре принесли неслыханные результаты. Газетчики строили множество гипотез звездной диеты, кто-то даже заявлял, что певица прибегла к радикальному методу – глистам.
Сама Каллас вела собственный календарь веса, где отмечала свой вес в момент исполнения очередных главных оперных партий:
«Джоконда» – 92 кг.
«Аида» – 87 кг.
«Норма» – 80 кг.
«Медея» – 78 кг.
«Лючия» – 75 кг.
«Альцеста» – 65 кг.
«Елизавета» - 64 кг.
В 1957 году ее вес достиг 56 килограмм.
Удивительно, но столь кардинальные перемены ни сколько не отразились на звучании и силе голоса Каллас. Этот факт навсегда опроверг миф о том, что оперная певица должна обладать пышными формами ради хорошего голоса.
Директор «Метрополитен-опера» вспоминал о Марии Каллас: «Она преобразилась в стройную, обаятельную и привлекательную молодую женщину, покоряющую аудиторию дважды: очаровательным обликом и великолепным голосом. И это меньшее из того, что можно сказать о ней».
Еще интересное о Марии Каллас: