Памятники Сталину перестанут строить в России, когда в общественном сознании станет ясно, что советский режим был таким же преступным, как и нацистский. Это будет возможно только в том случае, если действия, осуществленные Сталиным и его помощниками, будут всесторонне изучены и оценены с юридической точки зрения.
Однако никакой масштабной необходимости сводить счеты с прошлым и раскрывать всю правду о сталинской системе, а шире-о коммунистической системе, в обществе не наблюдается. Широко распространено нежелание "вскрывать старые раны" прошлого, что привело бы к привлечению виновных и виновных в совершении преступлений сталинизма к ответственности. Однако, учитывая, что нынешняя политическая система и нынешняя модель отношений между Кремлем и обществом основана на контроле и зависимости, шансы на то, что десталинизация-и в более широком смысле декоммунизация - будет осуществлена под давлением российских граждан, невелики.
Не следует ожидать, что правительство будет проводить политику десталинизации по своей собственной инициативе в ближайшем будущем-тот факт, что оно использует избирательно разработанное видение истории, приносит слишком много преимуществ как внутри страны, так и на международной арене. В каком-то смысле Кремль стал заложником собственной политики памяти. Во-первых, она пытается предстать как продолжение достижений и побед советского времени, что приводит к тому, что она возражает против критики Сталина и его помощников. Во – вторых, нынешняя государственная администрация является прямым наследником советских институтов, проводивших политику террора (например, НКВД – КГБ-ФСБ); никакой антикоммунистической проверки государственных служащих никогда не проводилось. Системное внедрение этого процесса может повлиять на имидж этих институтов и подорвать стабильность политической системы в России. Архивы в России остаются закрытыми и правительство нормирует раскрытие файлов, обычно рассекречивая новые материалы в контексте продолжающихся политических игр на международной арене. Сведение счетов с прошлым лишило бы российское правительство эффективного инструмента международной политики. Кроме того, решительное осуждение действий Сталина и созданного им аппарата встречает также сопротивление со стороны высокопоставленных государственных чиновников, чьи родители и бабушки выполняли приказы Сталина. Как показывает атака на Юрия Дмитриева, их противодействие попыткам "вскрыть старые раны" может принять активные формы и быть принято на самом высоком уровне государственного управления.