Ближе к ночи, когда гости разошлись, Эраст Абаза вернулся в офицерские казармы, взял в руки гитару и перебирая струны предался воспоминаниям.
В его памяти хранились картины безоблачной юности, в которых он с братьями мчался на лошадях по холмистой бессарабской степи к пологому берегу Днестра, где располагался табор кишинёвских цыган. Среди пёстрых шатров они уверенно находили пристанище старого кузнеца Захарии, чтобы послушать его почти сказочные истории. А старику было, что рассказать!
В лихой 1812 год его призвали на службу в павлоградский гусарский полк. Для местного ремонтного хозяйства паренёк оказался в самый раз: ковал и паял, мог лошадь заговором вылечить. А ещё была у Захария страсть к ювелирному делу, которая досталась ему по наследству. Дед цыгана -гусара был знатным мастером - за что и поплатился: валашский боярин посадил его на цепь и заставил работать на себя. Зачах бы аурарул (ювелир - румын.) в каменном подклете господского дома, да суматоха русско-турецкой войны помогла ему бежать в вольные края Приднестровья и пристать к кишинёвцам. Сундук мастера перешёл по наследству к Захарии, который не просто продолжил ремесло, а наловчился делать обереги.
В гусарской среде быстро разошлась молва о кузнеце-кудеснике. Поначалу рядовые, а потом и офицеры стали просить Захарию смастерить заговорённое кольцо или ладанку. Даже командир полка князь Жевахов, кстати потомок Шота Руставели, вызвал к себе цыгана и небрежно поинтересовался: "Послушай, голубчик, тут все шепчутся про твоё ведовство. Что это ты тут вытворяешь? Смуту в в головы вносишь!" Захарий конечно испугался, но запираться не стал и рассказал про свой наследованный дар. Князь помолчал, подумал и произнёс: "Время сейчас лихое. Жизнь гусарская как искра от огнива: вспыхнула и погасла. Может быть твоим вещицам жизнь воинам и не спасти , но душу они успокоят, робким храбрости добавят."
Отпустил полковник бедолагу с миром в конюшни, а тот в благодарность целую ночь шептал заветные слова над тиглем, лил тягучее расплавленное золото в изложницу, а затем ригелем формовал дутую. сферическую пуговицу . Утром Захария явился к благодетелю и вручил ему подарок. Боевой командир оценил солдатскую щедрость и приказал денщику пришить оберег под высокий ворот доломана.
Долгой вышла война с Бонапартом. Поначалу павлоградцы томились в резервной армии Тормасова, но от Березины до Парижа воевали в авангарде Русского войска. За это время князь Жевахов многократно убеждался в силе цыганского амулета. Не брала потомка храбрых грузин ни пика литовского улана, ни сабля польского гусара, ни пуля французского гренадера. Отличившись в битве под Лейпцигом, князь получил генеральское звание и поменял мундир. Пуговицу не перешил... А в триумфальном 1815 году его застрелил обезумевший от крушения революционных надежд польский шляхтич.
Захарий гусарствовал до полного разгрома супостата, но по дороге из Европы домой отстал от полка и вернулся в табор. Там с ним приключилась ещё одна замечательная история.
Как-то летом под Юрченами к цыганам приехал молодой барин необычной наружности. Он был черняв, невысокого роста, очень подвижный, с великолепными большими, чистыми, ясными глазами. Гость живо интересовался кочевой жизнью табора. Поскольку русский язык кишинёвцы знали плохо, то главным его собеседником стал Захарий. С первой же встречи они понравились друг другу. Их благородие Александр Сергеевич (так звали гостя) настолько увлёкся рассказами бывшего гусара, что решил последовать за кочевниками в Варзарешты. Без малого месяц Пушкин (а это был он!) жил среди цыган, слушал песни, смотрел на танцы, играл в карты и много писал.
Прощаясь с необычным гостем, Захарий вручил ему перстень и просил не снимать его с руки. Говорят, что перед самой дуэлью на Чёрной речке поэт расстраивался по поводу пропавшего оберега.
Юные братья Абаза, наслушавшись рассказов старого цыгана, ели кашу из кукурузной крупы, запивая горячим вином, разбавленным водой, настоянной на травах. А потом сражались с Захарией в карты, правда без особой надежды на успех. Цыган про карты знал всё и очень редко проигрывал. Разгорячённым юнцам он терпеливо разъяснял их ошибки и даже учил всяким фокусам, чтобы уберечь от большого проигрыша. Знал отставной гусар, что их благородиям рано или поздно придётся служить, а там на досуге без карт не обходится. Играют господа вначале в шутку, а потом остановиться не могут, проигрывая состояния и доброе имя.
Наука даром не прошла, особенно для Эраста, который скоро стал обыгрывать "под интерес" всю округу. Наблюдая за радостью своего воспитанника, Захарий покачивал головой и с усмешкой говорил: " Ой смотри, барин, не заигрывайся! Удача - дама ветреная. А главное - она пьяных не любит. Держи голову трезвой!"
Когда в Бессарабии объявили набор среди дворянской молодёжи в гвардию, то всех братьев Абаза записали в лейб-гусары. А как же иначе?! Ведь они с детства мечтали о красивой форме и полной приключений жизни в столице. Вот только дорогим было это удовольствие.
Пришлось продать часть земель, чтобы собрать в долгую дорогу старшего сыночка - Эраста. Горько плакала мать у ворот усадьбы, провожая взглядом облако пыли, вздыбленное колёсами дорожной кареты.
У ближайшей почтовой станции экипаж встретил всадник. Это был Захарий. Кузнец с поклоном передал Эрасту золотую ладанку с образом Богородицы и попросил никогда не расставаться с ней. Растроганный юноша обнял старика и, шмыгнув носом, произнёс: "Спасибо, цыган, тебе за всё".
Петербург, весь из камня и воды, был хмур и угрюм, и встретил провинциала неприветливо. Прежде, чем получить гомбочку на наплечный шнур лейб-гусара Эрасту Абаза пришлось тянуть лямку полкового юнкера. Строгая муштра "седоусых ротмистров" быстро выветрила из головы недоросля бессарабское легкомыслие и превратила его в бравого корнета. Оказавшись в полку, юный офицер попал под опеку старших товарищей, которые помогли освоиться и разъяснили ему традиции, обычаи и нравы армейской жизни, не отраженные в Уставах, приказах и инструкциях.
Гусарский полк в те времена представлял собой нечто вроде замкнутой военной общины, основанной на армейской дисциплине, общности симпатий и интересов. Течение жизни в этой среде было обусловлено множеством формальных и неформальных требований: к внешнему виду, к нормам поведения на службе и на отдыхе. Нельзя было нарушать принятый стандарт в обмундировании и амуниции, квартировать в недостойных апартаментах, столоваться в "простолюдных" заведениях, сидеть в театре дальше пятого ряда партера и т.д.
Статус лейб-гвардейца быстро опустошил карманы корнета, рассчитывавшего только на жалованье и родительскую помощь. Пришлось искать счастья в карточной игре.
Сначала он присматривался, затем сел за игральный стол - и незаметным образом сделался страстным картёжником. Угадывание счастья было сперва наслаждением, а после стало потребностью...
Всё закончилось в один момент, когда подвыпивший Эраст решил "сразиться" с гвардейскими уланами на их территории в Стрельне. Соперники оказались тёртыми калачами. Развели юнца на крупный денежный проигрыш. Пытаясь отыграться, гусар поставил на кон золотую ладанку и проиграл.
Утром, очнувшись после пьяного угара, Эраст с ужасом осознал, что потерял не деньги, а небесную защиту. Побежал в полковой храм, поставил огромную свечу перед образом Богородицы и молился, молился, молился...
С тех пор, как отрезало! Корнет карт в руки больше не брал, повзрослел, остепенился, с расходами повёл себя аккуратнее. Хорошим подспорьем для него в этот момент стала подготовка лошадей к гусарской службе. Среди офицеров было не так много настоящих знатоков конного дела, поэтому хорошо натренированные лошади были в дефиците. Эраст Абаза покупал жеребцов на выдержку, выезживал, приучал к строю и с выгодой продавал их в кругу кавалеристов-гвардейцев.
Обретя душевный покой, корнет увлёкся музицированием на гитаре. Играл он прекрасно, благодаря матушке, которая одарила всех детей своей музыкальностью. Гитарный аккомпанемент в исполнении Эраста часто звучал в шумных гусарских компаниях, особенно в часы корнетских обедов без "седых усов". Эти застолья не отличались гастрономическим изяществом, но были веселее дорогих пиров. Щи, каша, биток или жаркое утоляли голод; стакан французского вина или рюмка мадеры расслабляли и веселили. Тут без застольной песни было не обойтись!
1 часть https://zen.yandex.ru/media/id/5dade2343639e600af7a5d86/imperator-pudel-i-gusarypatrioticheskii-romans-5e5764ac2c45d6476a5077a1
3 часть https://zen.yandex.ru/profile/editor/id/5dade2343639e600af7a5d86/5e59ea1771afd456ce86723f/edit