Рабочий день подходил к концу. Пожалуй, одна Анна из всего отдела еще не закрыла вкладки на компьютере, не навела порядок на рабочем столе. Даже символический ритуал не провела, без которого ни одна сотрудница нашего редакционного отдела не покидала рабочий кабинет.
Это же святое – достать косметичку, поправить макияж, убедиться, что локоны кокетливо взбиты или прямые пряди ровно струятся по плечам. А затем мысленно спросить у зеркальца: – я ль на свете всех милее…, ну и далее по тексту.
Анна знала ответ старенького бескомпромиссного зеркальца: - офигела? В сорок-то с лишним своих лет… такие вопросы задавать. Зеркальце старенькое, косметичка пошарканная. Ее еще Павел дарил. Павла с ней нет уже шестой год. Предательский тромб.
Когда они поженились, у Павла за спиной был уже неудавшийся брак. А еще там в прежней семье были дети. Двое – Алинка и Максим. Конечно квартиру Павел оставил семье.
До встречи с Анной жил со своей бабушкой. После ее кончины и дележа наследства Павлу досталась небольшая сумма. Добавили кое-какие накопления, продали Анину "хрущевку"и въехали уже в просторную, хотя тоже двухкомнатную квартиру.
К тому времени и его бывшая супруга собралась замуж. Привела детей к ним и спокойно объяснила
– Пришло твое время заниматься детьми, раз устроил личную жизнь. Мне тоже надо свою устраивать. Обживусь, заберу.
История была сложной и некрасивой. Если Алинка через полгода звала Анну мамой, то Максу потребовалось около двух лет, чтобы принять ситуацию. Он чуть старше своей сестры.
А мать, уехав за любовью в Казахстан, там родила двойню, а потом через несколько лет вернулась без мужа.
И ей совсем было не до старших. Во время редких встреч висела неловкость между всеми. Алинка и Макс от матери реально отвыкли, стеснялись, путались в обращениях между двумя мамами.
Поэтому с облегчением все восприняли ее третье замужество и переезд на ПМЖ в Германию. Квартиру она продала, с опекой проблем не было, Павел прописал к себе детей.
Все уладили, вздохнули, успели пожить еще несколько счастливых лет в своем семейном гнездышке. Только вот своих детей Анна не дождалась. Павел был против, боялся, что это ранит и ущемит Макса с Алиной.
А теперь в гнездышке стало тесно. Птенцы выросли, в маленьком гнезде им мешает мама.
Да и какая она мама? Алина уже два года стесняется ее так называть. И Макс…, Макс врезал замок в их отдельную комнату, что благодаря двум окнам и большому метражу давно была поделена еще Павлом тонкой, но перегородкой.
Через подростковый возраст она их с трудом провела. Были бунты, недопонимания и даже требования – не можешь (купить, позволить), так отправляй нас в Германию.
Ага, так их там и ждут…
Покупала, одевала не хуже других, крутилась, хваталась за любую работу, лишь бы не почувствовали себя сиротами. А теперь стала мешать.
Почему Анна не торопится с работы? Позвонила Алина и предупредила, что у нее сегодня гости, вернее – гость.
- Слушай (как всегда в последнее время - без обращения), с Максом я договорилась, и ты вот погуляй сегодня где-нибудь подольше, а?
Придется вновь сидеть у окна в кафешке и печатать, набирать эти переводы, что позволяют хоть как-то держаться им наплаву. Птенчики ее выросли и потребности тоже.
А ей еще нужно успеть им помочь с образованием, пока есть силы.
Птенчики. Она так их ласково звала в детстве, а мы за ее спиной зовем их кукушатами. Ох, как бы ни выпихнули они ее из гнезда. В природе так и происходит. Жалко ее, постарела, махнула на себя рукой.