Воскресенье. Тоха очень любил воскресенье. Воскресенье было днем заслуженного отдыха. Днем, когда можно было спать, сколько влезет, потому как тебя не будили ни мама в школу, ни совесть в лице подсознания, беззвучно напоминая о чем-то не сделанном или не завершенном. Днем, когда мама на завтрак жарила сырники, и они горячими подавались на стол, где их с нетерпением уже ждали вазочки с янтарным медом и черносмородиновым вареньем. А еще в воскресенье на завтрак Тохе разрешали выпить чашку кофе, который дедушка варил в старинной медной турке. Тохе на этом празднике тоже была отведена своя роль: он молол кофе в старой, чиненой-перечиненной деревянной кофемолке, усердно крутя ее ручку и с удовольствием наблюдая, как уменьшается количество зерен в приемной чашке. И вот наконец, когда все было готово на столе, а на кухне стоял неповторимый теплый запах из смеси чуть пригоревшего сливочного масла и кофе, Тоха с родными садились за стол. С первыми кусочками Тоха с дедом наперебой начинали нахваливать сырники, которые в этот раз были лучше, чем прежде, а с первыми глотками мама с дедом восхищались чудесным кофе и каждый раз пытались выведать у Тохи, как это он смог сегодня так смолоть кофе, что тот отдал воде и огню весь свой вкус и аромат. Тоха обожал эти утренние моменты, они были подлинными драгоценностями в его жизни. И даже его обязанность мыть посуду и убирать со стола после завтрака ничуть его не тяготила, но наоборот наполняла сознанием «полезности взрослого человека». Он очень любил воскресенье. Погода сегодня не располагала к прогулкам: моросил мелкий дождь, казавшийся мелкой взвесью воды в воздухе, свинцовое небо не давало ни солнечного лучика и промозглый холод, казалось, накрыл все вокруг. Отопление еще не включили, батареи были холодными, а людям хотелось тепла. Поэтому дедушка включил обогреватель и, вытянув к нему ноги, читал на диване. Тоха подсел к нему, они вместе посмотрели по телевизору «Клуб путешествеников», Тоха с интересом, а дедушка сквозь книгу, потом сел за свой стол и задумчиво уставился в окно. У себя в голове он подводил промежуточные итоги проекта: они с Лехой купили четыре жвачки, но на текущий момент обладали восемью вкладышами. Весьма успешно. Нельзя рассчитывать, что и дальше все будет идти так гладко, но все же состояние дел внушало осторожный оптимизм. Во всяком случае, от уныния, накатившего на него недавно, не осталось и следа. Воодушевленный успехом, Тоха решил, что поскольку коллекция растет, нужно позаботиться о месте размещения для нее. Он достал из книжной полки альбом с марками. Открыл его и стал рассматривать маленькие бумажные прямоугольнички с зубастыми краями. Альбом был очень хороший: его толстые картонные страницы во всю ширину были покрыты узкими горизонтальными карманами из прозрачной пленки, в которые вставлялись марки любой формы и размера. Станицы с марками разделялись страницами из полупрозрачной шуршащей бумаги. Тохе было немного совестно от того, что он лишает марки, эти красивые и солидные знаки оплаты почтовых услуг, их законного места обитания ради каких-то выскочек из жвачек. Но убедив себя, что альбом и так почти пустой — из двадцати страниц были заполнены полторы, и пообещав, что маркам он добудет достойную замену, принялся вытаскивать их и складывать в конверт.- Что ты там делаешь? - услышал он вопрос с дивана. - Да вот, деда, понимаешь... - смущенно начал Тоха, - мне альбом нужен.
Дед, который когда-то, заметив интерес внука к филателии, подарил ему этот альбом и несколько блоков, посвященных советской космонавтике, удивленно смотрел на него поверх очков.
Воскресенье. Тоха очень любил воскресенье. Воскресенье было днем заслуженного отдыха. Днем, когда можно было спать, сколько влезет, потому как тебя не будили ни мама в школу, ни совесть в лице подсознания, беззвучно напоминая о чем-то не сделанном или не завершенном. Днем, когда мама на завтрак жарила сырники, и они горячими подавались на стол, где их с нетерпением уже ждали вазочки с янтарным медом и черносмородиновым вареньем. А еще в воскресенье на завтрак Тохе разрешали выпить чашку кофе, который дедушка варил в старинной медной турке. Тохе на этом празднике тоже была отведена своя роль: он молол кофе в старой, чиненой-перечиненной деревянной кофемолке, усердно крутя ее ручку и с удовольствием наблюдая, как уменьшается количество зерен в приемной чашке. И вот наконец, когда все было готово на столе, а на кухне стоял неповторимый теплый запах из смеси чуть пригоревшего сливочного масла и кофе, Тоха с родными садились за стол. С первыми кусочками Тоха с дедом наперебой начинали нахваливать сырники, которые в этот раз были лучше, чем прежде, а с первыми глотками мама с дедом восхищались чудесным кофе и каждый раз пытались выведать у Тохи, как это он смог сегодня так смолоть кофе, что тот отдал воде и огню весь свой вкус и аромат. Тоха обожал эти утренние моменты, они были подлинными драгоценностями в его жизни. И даже его обязанность мыть посуду и убирать со стола после завтрака ничуть его не тяготила, но наоборот наполняла сознанием «полезности взрослого человека». Он очень любил воскресенье. Погода сегодня не располагала к прогулкам: моросил мелкий дождь, казавшийся мелкой взвесью воды в воздухе, свинцовое небо не давало ни солнечного лучика и промозглый холод, казалось, накрыл все вокруг. Отопление еще не включили, батареи были холодными, а людям хотелось тепла. Поэтому дедушка включил обогреватель и, вытянув к нему ноги, читал на диване. Тоха подсел к нему, они вместе посмотрели по телевизору «Клуб путешествеников», Тоха с интересом, а дедушка сквозь книгу, потом сел за свой стол и задумчиво уставился в окно. У себя в голове он подводил промежуточные итоги проекта: они с Лехой купили четыре жвачки, но на текущий момент обладали восемью вкладышами. Весьма успешно. Нельзя рассчитывать, что и дальше все будет идти так гладко, но все же состояние дел внушало осторожный оптимизм. Во всяком случае, от уныния, накатившего на него недавно, не осталось и следа. Воодушевленный успехом, Тоха решил, что поскольку коллекция растет, нужно позаботиться о месте размещения для нее. Он достал из книжной полки альбом с марками. Открыл его и стал рассматривать маленькие бумажные прямоугольнички с зубастыми краями. Альбом был очень хороший: его толстые картонные страницы во всю ширину были покрыты узкими горизонтальными карманами из прозрачной пленки, в которые вставлялись марки любой формы и размера. Станицы с марками разделялись страницами из полупрозрачной шуршащей бумаги. Тохе было немного совестно от того, что он лишает марки, эти красивые и солидные знаки оплаты почтовых услуг, их законного места обитания ради каких-то выскочек из жвачек. Но убедив себя, что альбом и так почти пустой — из двадцати страниц были заполнены полторы, и пообещав, что маркам он добудет достойную замену, принялся вытаскивать их и складывать в конверт.- Что ты там делаешь? - услышал он вопрос с дивана. - Да вот, деда, понимаешь... - смущенно начал Тоха, - мне альбом нужен.
Дед, который когда-то, заметив интерес внука к филателии, подарил ему этот альбом и несколько блоков, посвященных советской космонавтике, удивленно смотрел на него поверх очков.
