За всю свою жизнь ему повезло лишь дважды. Причем, второй раз совпал по времени с так называемыми "лихими 90-ми". В этом был конечно элемент случайности. Хотя если есть в истории какие-то закономерности, то со всей очевидностью и наглядностью они должны проявляться именно в архитектуре. В самом деле, разве созданные гением предыдущих поколений сооружения не достойны особого, бережного отношения, заботливых рук реставраторов и вообще всестороннего внимания и опеки?
Михаил Быковский сотворил в этой части Милютинского переулка настоящий шедевр. Любимый ученик итальянского зодчего Жилярди сегодня почти забыт в столице. Многие из его работ, в том числе надвратная церковь Страстного монастыря на Пушкинской площади, уничтожены. Казалось бы неброский на вид двухэтажный дом.
Но он, словно изысканное вино, раскрывает богатство вкуса медленно и тольку тому, кто проявляет подлинный интерес. На его фасаде печать типичной для середины 19 века классики: два этажа, отсутствие ордера, выдвинутые боковые части здания (ризалиты). Но здесь же и оригинальный почерк мастера, дополняющего канон яркими деталями - арочные окна второго этажа, карнизы, резные рамы...
Про то, что скрыто за этими стенами, в прежние времена наверняка говорило пол Москвы. Хотя просто говорить бессмысленно, невероятное сплетение готики, ренессанса и всё того же классицизма надо видеть. Фамилия человека, щедро инвестировавшего в особняк, имела большой вес в те времена.
Игорь Дмитриевич Лорис-Меликов был племянником министра в правительстве Александра 2, да и сам числился не в последних рядах. Попечитель Московского художественного училища он любил собирать вокруг себя людей творческих и неординарных . Собственно это и есть первый счастливый случай в жизни дома.
После покупки усадьбы в 1872 году купцом и меценатом Иваном Анановым (Ованес Ананьян) всё шло прежним порядком. Новый владелец лишь захотел придать зданию еще больше блеска. Было перестроено фойе первого этажа и появилась ажурная чугунная лестница каслинского литья.
Наверняка армянская линия в истории дома - чистая совпадение. Но можно посмотреть на этот сюжет и с другой стороны.
Говорят, род Лорис-Меликовых берёт своё начало еще в 16 веке. Якобы сам персидский шах даровал им земли в местности Лори. Позднее была служба русскому царю... Заслуга Михаила Тариэловича в том, что он воплотил эту службу в высокие чины и звания: от героя трёх войн, победителя чумы в Поволжье до харьковского генерал-губернатора, министра и, наконец, даже автора своеобразной политической доктрины "диктатура сердца" (об этом как-нибудь отдельно).
Конечно племянник не одно и то же с важным государственным деятелем. Но фамилия всё-таки тоже много значит. Кроме того, кто сталкивался, знает, что в национальной армянской традиции складывается своего рода культ тех, кто добивается больших успехов за пределами отечества. Вот и выбившийся из прислуги в купцы первой гильдии Ананов тоже, наверняка, почитал великого земляка. А когда представился случай расширить и без того немалый конгломерат принадлежащих ему доходных домов, без колебаний ухватился за наследие Лорис-Меликовых. Есть в этом что-то от фанатской мании приобретать вещи и предметы своих кумиров. Но, еще раз уточню, здесь всё-таки больше культурная традиция.
Судя по всему интерес к дому проявляла и купеческая дочь - Софья. Она после смерти отца даже выкупила у старших наследниц принадлежащую им долю. Недвижимое имущество сдавалось в аренду , но хозяйский глаз тут и там улавливал запросы времени. Не зря у самого пересечения с бульварным кольцом рядом с домом ей захотелось в начале 20 столетия построить синематограф. А что, для привлекательности жилья - самое то. Правда, не сложился проект, не вышел за рамки планов и ожиданий. О Софье мало что известно. Но вряд ли она, имея в мужьях гражданина Великобритании и тоже армянина Якова Экизлера, после 1917 года осталась в России.
Дальнейшая история уникального здания до банальности типична: белая полоса его существования уступила место долгому и безнадёжному упадку. Коммунальные квартиры сменялись конторами, конторы общежитиями и учреждениями... Куда важнее то, что в процессе создания новой жизни её хозяева размашисто стирали следы жизни прежней. Лепнина потолков, колонны искусственного мрамора, стены - всё это без разбора красилось, перегораживалось, замазывалось...
Только в конце 80-х сюда заселился Всероссийский фонд культуры. И, словно, произошло чудо. По найденным под слоем штукатурки и казённой краски образцам лепнины дотошные постояльцы заказали реконструкцию интерьеров. И дом снова засиял. В 1995 году ему был присвоен статус федерального памятника.
В такие моменты у тех, кто вершит судьбы города, видимо создаётся иллюзия: получилось у одних, значит и другие справятся. Москомнаследие распорядилось зданием по-своему и Фонда культуры в нём очень скоро не стало. Зато появился модный дом некой "очень известной" Натальи Нафталиевой - новый счастливый обладатель охранных обязательств перед Москвой. Вот только охранять никто особенно не собирался. В здании появились протечки крыши, стали лопаться трубы... А слово ремонт только произносилось как заклинание.
В 2013 году сюда даже пришли с ревизией представители Архнадзора. Обрушение части фасадного фриза характеризовало ситуацию как близкую к катастрофе. Правда, впечатление оказалось "поверхностным". В облезлых и "украшенных" следами протеканий помещениях себя вполне комфортно чувствовали субарендаторы. Сама же хозяйка уверила защитников архитектуры, что дело с реставрацией практически на мази. Завершение еще не начатых работ планировалось к началу 2015 года.
Все, кто знает дом Лорис-Меликова подтвердят: внутри и снаружи мало что изменилось. Сегодня он разве что затянут простынёй, скрывающей язвы разрушений. Гордо выпячиваются обновленная краска и реконструированные рамы торцевого фасада. Но до завершения работ очень далеко. Удручающая картина внутри лишь подсвечена блеском роскошных люстр и оттенена вешалками модного гардероба. О возможной реставрации интерьеров девушка-продавец, а может и совладелец, говорит: ремонт делать нельзя, памятник, всё и так хорошо.
На главном входе здания сегодня висит золоченая табличка "Усадьба". К кому это относится, к "модному дому Натальи Нафталиевой" или очередным субпользователям, сказать трудно. Более определённо выглядит статус особняка в реестре объектов культурного наследия Москвы. Там его просто нет - красноречиво и ёмко.