Однажды мой друг Гидеон Энтони, всегда любезно принимающий и опекающий меня во время моих поездок в Швейцарию, предложил мне взглянуть на "другой Цюрих". Я очень удивился, ведь мне казалось, что я уже хорошо знаю этот город. Цюрих невелик, очень дорог и довольно скучен. Он воплощенный идеал буржуазности, его достоинства — комфорт, безопасность, респектабельность. Здесь не приходится рассчитывать на романтическое приключение, или просто на яркие впечатления.
И вот, оказалось, у Цюриха есть и другая сторона. Мой друг отвел меня в район улицы Лангштрассе, где собрано всё, чему нет места на респектабельной Банхофштрассе, нарядной набережной Лимата или "золотом берегу" Цюрихского озера. Этой части города трудно дать однозначное определение: богемный квартал, гетто, квартал "красных фонарей"? Всё это вместе. Иммигранты из стран "третьего мира", художники, проститутки, драгдиллеры, их клиенты и просто какие-то странные чудаки — все, кто так или иначе не вписывается в буржуазный рай, разместились в этом заповеднике, куда нет хода эриниям протестантских добродетелей.
Только на Лангштрассе можно увидеть дома с ободранными фасадами и выбитыми окнами, дорожные знаки, разрисованные хулиганами, уличную торговлю наркотиками и живописных проституток всех цветов и оттенков. Флаги различных стран, вывешенные на клубе «Ламбада», выглядят как намек на широкий ассортимент жриц продажной любви. Закусочные и кафе здесь очень непритязательны, но еда неизменно качественна, все-так Швейцария остается Швейцарией даже в самом темном своем углу. К слову, шаурма — вершина швейцарской кухни, на мой вкус, и спасибо палестинским иммигрантам, что в Цюрихе можно недорого и вкусно поесть.
Изначально район Лангштрассе был рабочим кварталом, а прилегающая к нему площадь Гельвеции — местом проведения первомайских демонстраций. Но рабочее движение в Европе сошло на нет, высококвалифицированные рабочие влились в средний класс, и их место в «неблагополучном» районе заняли всякого рода маргиналы. Те, в ком видели свою социальную базу «новые левые», противопоставлявшие себя «старым левым» с их опорой на пролетариат. Но, так или иначе, редкий для Цюриха дух свободы по прежнему витает над этим местом, здесь можно выдохнуть и распустить галстук, образно говоря. Но у карнавальной атмосфере Лангштрассе есть своя цена — здесь самый высокий в городе уровень преступности. Что, впрочем, не должно пугать. Просто, в остальном Цюрихе преступности, кажется, нет вообще. Так что, не думайте, что на Лангштрассе каждую ночь грабят и убивают — серьезные инциденты случаются очень редко.
Тем не менее, власти города не смотрят на Лангштрассе сквозь пальцы. С начала 2000-х действуют различные муниципальные программы, которые должны стереть позорное пятно Лангштрассе с лица Цюриха, или, хотя бы, сделать его менее контрастным. Но капитализм устроен так, что кто-то обязательно должен быть на дне. Так что, пестрая община Лангштрассе не денется никуда, разве что — переедет.
Тем более, что буржуазному городу нужна такая отдушина, иначе он смертельно устанет сам от себя, а беспорядочная жизнь Лангштрассе удивительным образом, не выплёскивается за какие-то невидимые границы и совершенно не затрагивает расположенные буквально в двух шагах от неё "приличные" кварталы. Приличные горожане вовсе не избегают Лангштрассе. Неблагополучную улицу и прилегающие переулки очень любят посещать мужчины пенсионного возраста. Они рассаживаются за маленькими столиками дешёвых кафе, стараясь устроиться напротив наиболее живописных мест, типа упомянутой уже "Ламбады", и наблюдают яркую и соблазнительную жизнь "плохого Цюриха". Наверное, это их способ борьбы с одиночеством.