Бой закончен, и Эса, Роланд и Лео остались одни среди тел врагов и неизвестных путников. Все они видели смерть и раньше, вот только смерть невинно убиенных, смерть жуткая, отдается в сердце глухой болью. Особенно в сердце служителя светлого Бога...
Нерона и лошадей нашли там, где и оставили. Напуганный и присмиревший, младший конюх все-таки не забыл о своих обязанностях и все то время, что длился бой, оставался подле лошадей, присматривая за ними.
У него глаза полезли на лоб, когда он увидел окровавленных халфлингов, одних – без Роланда. Простодушный негр решил сперва, что тот с честью пал в бою, и был чрезвычайно обрадован, когда выяснилось, что это не так.
Всю дорогу до разоренной стоянки Нерон жадно выспрашивал подробности недавней схватки. Он ахал и охал, пугался и искренне радовался, узнав о конечной победе маленького отряда.
* * *
Пока халфлинги и Нерон не вернулись, отец Роланд мог спокойно заниматься погребением павших. Ему никто не мешал. Лучники так и не показались больше, а пленник вел себя тихо, валяясь не шевелясь, там, где оставила его Эса, предварительно связав крепко-накрепко.
Солнце делало своё дело. Божественная сила, что давала святому отцу возможность биться с противником на равных, ушла. Осталась боль во всём теле и страшные синяки.
Мышцы болели, ладонь правой руки горела, будто бы в неё до сих пор впивались невидимые шипы от кровавой молитвы. Когда друзья ушли, он сел на камень возле пленника, осторожно снял изрядно помятый нагрудник, извлёк волшебную лечащую палочку и начал исцелять сам себя.
- Почему люди убивают друг друга? Зачем калечат, для чего делают так много зла? – спросил он в пустоту, снял флягу, и сделал жадный глоток воды. Покосился на пленного орка - тот ещё не пришёл в себя, но Роланд всё равно осторожно взял флягу и смочил тому губы. Клирик убедился, что пленник лежит в тени, и, несмотря на порезы и ожоги, смерть ему не грозит.
Затем пелорит начал готовить погибших к похоронам. Он уложил их рядком, внимательно осматривая каждого, затем задумчиво прошёлся вокруг стоянки, пробуя почву.
Лопата осталась с лошадьми, но Роланд понял, что рыть в этой земле яму – гиблое дело. Почва была каменистая, вырыть могилу для одного человека – уже занятие на несколько часов, а что делать, если несчастных так много?
Впрочем, вскоре он нашёл углубление у подножия одной из скал, где, на его взгляд, могли поместиться все умершие. Сверху придётся завалить их камнями, устроив курган – но, по крайней мере, останки не растащат дикие звери, и дух несчастных будет упокоен достойно.
Роланд тяжело вздохнул, извлёк маленькую походную книгу с молитвами, и начал поминальное богослужение.
* * *
Тем временем к разоренному лагерю вернулись халфлинги. Эса привязала лошадей, с нежностью погладив Найта по бархатистому носу, и присела на камушек в теньке - оружие требовалось почистить. Как известно, о клинке надо заботиться даже лучше, чем о фигуре... Девушка улыбнулась странному сравнению.
Вообще, Эса любила украшения, но к оружию относилась с намного большим трепетом. Оружие - это часть тебя, часть танца и песни.... А колье и браслеты что... продал, купил, потерял, украл... Не так важно.
Краем глаза Эса наблюдала за Роландом. Ее всегда удивляло, как у него хватает... доброты? милосердия? любви? внутренней силы?... чтобы так заботиться о всех, даже незнакомых, людях. Какими они были? Вдруг мерзавцами, получившими по заслугам? Но пелорита подобные сомнения явно не одолевали. Уставший после боя, испачканный в своей и чужой крови, клирик предпочел отдыху службу... Что ж, остается надеяться, что, когда им однажды не повезет, какой-нибудь клирик какого-нибудь бога позаботиться и об их бренных телах и прочтет над свежими могилами какую-нибудь молитву.
Эса, отгоняя невеселые мысли, невольно пожала плечами, - как же избавиться от дурацкой привычки? - и вернулась к оружию.