Предлагаю немного размышлений от Марии Кондратьевой...
Мария Кондратьева:
В подростковом возрасте, не обладая достаточными теоретическими знаниями и практическим пониманием, я считала единственное прозаическое произведение Виктора Цоя постмодернистской бессмыслицей, не несущей никакой философской и нравственной нагрузки. Мне казалось что это просто запись сновидения, так как рассказ по своей форме бредовый и сюрреалистичный, и вкрапления раздумий героя о смысле жизни выглядели эдакой иронией над «осмысленной» классической прозой. То есть я воспринимала «Романс» примерно как цоевские же «Камчатку» и «Алюминиевые огурцы, а также его живопись – «цветных квадратноголовых человечков».
Но как то уж очень резко «бессмыслица» этого рассказа вступает в противоречие с песнями Цоя, простыми и глубокими по своей сути. И только недавно все встало на свои места.
Вставки размышлений героя в ирреальное описание событий вовсе не случайны и именно они то помогают понять смысл рассказа.
Вначале герой задумывается о смысле жизни и приходит к выводу, что смысл его жизни – это его Дело, но оно не избавляет его от тяжелых мыслей о смерти и собственном ничтожестве. Герой из всех доступных ему путей к обретению смысла жизни считает наиболее истинным то, что предлагает Восток –буддизм (по всей видимости, в форме дзэн-буддизма, которая в 80-е годы была модной среди нонконформистской молодежи). Но и буддизм нашего героя отпугивает, потому что ради просветления, как считает наш герой, приходится идти на слишком большие для него жертвы – стать равнодушным к обыденному миру с его развлечениями и страстями. Тем не менее, герой неосознанно применяет практику созерцания, которая приводит его к тому, что он становится холодным и бессердечным. Дзэнскую фразу «отсутствие сердца» герой понимает буквально и вырывает свое сердце, кидая его в мусорное ведро. Этот символический жест похож на те же коаны, в которых священное кощунственно пародируется или низводится. После того, как герой хладнокровно вырывает из своей груди сердце, — едва ли не самое ценное для любого человека, особенно выросшего в христианской культуре, он так же хладнокровно избавляется от второй, особенно ценимой на Западе вещи – разума, стреляя себе в голову. после этого мы видим как он равнодушно наблюдает за дикостями и зверствами, творящимися в городе, где проживает наш герой, и для него это в порядке вещей, да и сам он бесстрастно убивает продавца обувного магазина. Город, кстати, вполне себе советско-оруэлловский, что придает повествованию дополнительный смысл – рассказ символизирует эскапистский духовный путь поколения дворников и сторожей, их уход во всякие экзотические философии , экзотическую рок-музыку, странную авангардистскую живопись, с целью не видеть и не реагировать на дикости тоталитарного режима.
И вдруг наступает переломный момент – он встречается с некоей девушкой, которая говорит, что любит его. Это что-то новое и несуразное в этом оруэлловском городе дикости – слова любви. Это чувство сбивает героя без сердца и разума с толку, и он бежит от этого чувства, прыгая в окно. И тут то у него и рождается новое сердце.
Второе «озарение» нашего героя – когда появляется реальная угроза его собственной жизни. Вот тут то он и понимает, что смысл жизни и высшая ценность – в самой жизни. Но не просто как таковой, а жизни для любви. Ведь после этого «обретения сердца» и осознания собственной смертности герой звонит той, которая его любит.
Итак, что же мы видим: герой рассказа Виктора Цоя нашел ответ на свой вопрос. Только осознание смерти и любовь лишает человека сомнений и страхов. Осознание смерти лишает страха перед нею – это парадоксально, но это так. Более того, герой Цоя приходит к самому настоящему дзэнскому просветлению, хотя, может быть, сам этого не осознает. Ведь дзэн в отличие от классического буддизма, с которым герой Цоя путает эту модную на Западе школу, с силой и грубостью заставляет нас обратиться от высоких материй к реальной жизни с ее страстями, развлечениями и страданиями. Маёи=сатори. Именно за это дзэн-буддистов критиковали приверженцы классических школ – фактически они разрушали изначальную суть буддизма, прикрываясь его внешними формами и ниспровергая их. И именно поэтому, кстати, он так прижился на современном Западе, уставшем от призывов заплатить радостями нормальной человеческой жизни за непонятно что на том свете и обманов всевозможных духовных проповедников и политиков, несущих любовь и свет, справедливость и посулы хорошей жизни лишь на словах, популярен в застойном СССР, среди тех, кто осознавал, что им нагло врут. Дзэн, в итоге, тоже нагло врет, но врет для того, чтобы человек рефлексирующий, с богатым воображением и в плену своей логики, привыкший к излишнему идеализированию своего бессмертного эго и высшего предназначения, все же пришел к суровой реальности.
Возникает резонный вопрос, если герой приходит к выводу, что реальная жизнь с ее радостями и горестями и составляет смысл нашего существования, то зачем герою было заниматься этой суетой и вырывать свое сердце? Да и сам герой задает этот вопрос: почему за века накопленного человечеством опыта мы не приходит сразу к пониманию простой как пять копеек истины, а ходим кругами, наступая на одни и те же грабли?
Ответ прост: чтобы понять ценность жизни, великую силу любви, герой должен был сначала попробовать жить без сердца и без любви. На своем собственном опыте, потому что прочитанное в книжке не дает понимания, а только знание: это так теоретически может быть. А если ты понимаешь, то это теоретическое умствование становится практикой, живой и органичной частью тебя. Как сказано: «потерявший свою душу найдет ее, а сберегший – потеряет». И когда любовь и смерть вторгаются в эту спокойную, ничем не волнуемую безжалостную нирвану, которая на самом деле – лишь фикция и пустота, вот тут то и испытываешь настоящий солнечный удар – истинное сатори, без дураков.
Примечательно, что рассказ «Романс» написан Цоем в том же году, что и песня «Легенда» Все знают ее последние строчки:
А жизнь только слово – есть лишь любовь и есть смерть.
Эй, а кто будет петь, если все будут спать?
Смерть стоит того, чтобы жить,
А любовь стоит того, чтобы ждать
По смыслу эти строчки явно перекликаются с рассказом
Таким образом, Цой талантлив не только как автор песен, но и как прозаик. Его уникальность в том, что он смог соединить авангард и новомодные течения в философии с вечной гуманистической идеей. Он не ломает общечеловеческие ценности вместе с устаревшей классической формой, как многие «авангардисты» из его же круга, а вливает это содержание в новую, адекватную времени и развитию искусства форму. Он создает уникальное мировоззрение, органично соединив все лучшее, что было достигнуто культурой в его эпоху.
Именно поэтому он не только получил признание простых людей, но и заслуживает высоких оценок у «элиты».