Вообще человека всегда – жаль. Потому что он человек. И жизнь у него человеческая. И судьба тоже человеческая. А ты – тоже человек, и в любом странном и жутком происшествии примериваешь эту человеческую и жизненную (само собой жизненную!) ситуацию на себя, а потом ты понимаешь насколько сильно тебе бы не хотелось, чтобы подобное случилось с тобой или с твоими близкими, и как тебе жаль, что это могло произойти с другим, пусть даже чужим, человеком.
И вот, жил да был человек. Был он простым и, скорее всего, ничем сильно не выдающимся индивидом. Просто небольшой мазок бледной краски или штришок полутона на огромной картине общества. Был он представителем самой массовой, в России, профессии. То есть был он водителем. Управлял он не крупным каким автотранспортом, но и не мелким, да и ответственность у него была немаленькая. Был он водителем школьного автобуса.
Жил себе, да жил. Колесил себе, да колесил.
А пару дней назад он умер. Царствие ему небесное! Но умер не попросту, а за рулём автобуса. Прямо во время движения, прекратилась его жизнь. Дорога была пустынна. Съехал автобус в кювет и остановился. Даже не перевернулся. Детей в автобусе не было. Потом его нашли, вот в принципе и всё.
Жаль, конечно, человека.
Но у любого человека после всей этой истории в мыслях и ощущениях останется странное послевкусие. Будто страшная возможная беда, которая всегда рядом, показала из коричневой травы своё мерзкое злобное лицо.
Машина, выпущенная на павловском автомобильном заводе, всё же вещь многотонная и быстродвижущаяся. Она, своим ударом убивает наповал, переламывает позвоночники и конечности, расшибает черепа, сносит столбы, киоски с шаурмой и пробивает нетолстые стены. Мёртвый водитель – водитель безразличный. Зажатая педаль акселератора и включенная передача, вот и всё, что нужно для превращения мирного оранжевого металлического увальня в роковое орудие смерти.
Кроме того машина, выпущенная на павловском автомобильном заводе, вещь не шибко эргономичная и безопасная. Это просто движущаяся теплица с трубами и фанерными сиденьями внутри. Стоит в таком автобусе врезаться во что-нибудь, и ты, находясь внутри не разыщешь ничего мягкого для приземления, ты полетишь прямо в трубы, в ровно выпиленную фанеру, и легко бьющееся стекло. И нет в том ничьей вины. Так всё устроено. И захочется нам вспомнить, что автобус-то был школьный. И хоть большой беды избежать удалось, но всё же. Всё же. Детская смерть, как это ни печально, намного более трагична, чем смерть пожилого мужчины.
В этой истории никто и никому не хотел никакого зла. Но зло стало возможным. Оно не произошло, но существовало в потенции. И если припомнить хорошенько нашу недавнюю историю, то можно вспомнить, как человек, не желая ничего плохого, и не совершив ничего плохого осознанно, одною своею смертью стал виновником чужих смертей. Такова страшная опасность для водителей. Вероятность того – не нулевая. Жаль тебя, но ты можешь забрать с собой некоторых, которых время ещё не пришло.
Жутко.
Пешеход же избавлен от этого чудовищного бремени. Внезапная смерть его будет одинока и безвредна. Она подарит лишь горечь близким, но не принесёт горя в чужие дома. Именно этим пешеходы хороши и прекрасны.