Возвращение Марфы из болотного царства домой в Дивнозёрье отмечали бурно и радостно. На пир собрались все: мавки озёрные и речные, водовики и водяницы, а также певуньи-бродницы, селящиеся у бобровых плотин. Да что там говорить — даже сам батюшка Водяной заплыл на минутку, чтобы поздравить её с возвращением.
Они гуляли три дня и три ночи — так, что вода в заново облагороженном Марфином озерце ходила ходуном и выплёскивалась волной на берег. Стол ломился от всякой снеди — мавки-подруженьки не поскупились на дары: принесли и рыбку, и салаты из водорослей, и даже свежую лягушачью икру.
Марфа поверить не могла, что друзья её до сих пор помнят и любят. О заболотившихся мавках обычно старались даже вслух не говорить, потому что знали — из топей не возвращаются. Марфе просто повезло.
Как только она увидела Майю — свою названую сестрицу, — вмиг поняла: да, тут её ждали! Заболоченное озерцо расчистили, дно выложили камешками, весь мусор выгребли, насадили жёлтых кубышек и даже поправили покосившийся Марфин домик (у каждой мавки на дне её водоёма было жилище — кто-то строил его из песка и гальки, кто-то — из ракушек и речного ила, иные — из коряг, в общем, каждый обустраивался на свой лад).
— Я так рада видеть вас всех! — Марфа улыбалась во весь рот и смотрела на друзей восторженными зелёными глазами.
А уж сколько подарков ей надарили! Больше, чем на именины! Сестрица Майя принесла чудесные бусы из рыбьих чешуек и омытых речной водой «куриных богов» — камешков с дырочкой; водяница Веселина сама набрала ракушек (в одну из них можно было даже дудеть!); мавка Глафира притащила целое лукошко улиток и водомерок, её дочка Луша наплела браслетов из конопляных верёвочек, окрашенных в разные цвета соком трав и ягод, а синеволосая бродница Дана шепнула по секрету, что к завтрему Марфе доставят дар от самого Водяного хозяина — чудесный мшистый валун.
— Можно поставить его в центре озерца, — счастливая мавка хлопнула в ладоши, — чтобы он возвышался над водой. А я буду сидеть на нём долгими лунными ночами и смотреть на звёзды.
В общем, жизнь налаживалась!
Волосы Марфы из тускло-зелёных стали снова рыжими и даже немного завились, болотные пятна начисто ушли с кожи. Казалось, она будто выздоровела после долгой болезни, но на душе всё равно было тревожно: а долго ли продлится это счастье?
И, надобно сказать, она как в воду глядела!
На исходе третьего дня пирушки водяные духи не могли уже ни есть, ни пить, ни даже танцевать, а все новости были пересказаны уже по третьему кругу, Марфа задремала, когда вдруг на грани сна и яви почувствовала, будто бы вкус воды изменился. Сон как рукой сняло. У неё защипало глаза, запершило в горле. Встревоженная мавка высунула голову из воды и опасливо огляделась.
Она сразу же заметила мальчишек, которые, хихикая, сливали из ведра какие-то мутные помои прямо в воду. По поверхности озера плыли хлопья мыльной пены. Марфа набрала водицы в рот, надула щёки и окатила маленьких негодяев струёй, как из шланга. Те отпрянули, всё так же хохоча. А несчастная мавка потом ещё пару часов вычёрпывала мутную пену, мучаясь от невыносимого зуда в ладонях.
На этом её злоключения не закончились. Мальчишки повадились шастать к озерцу каждый день. Они кидали в воду фантики от конфет, консервные банки и прочий мусор. А однажды Марфе даже досталось по лбу сломанной пластмассовой расчёской. Ох она тогда и разозлилась!
Мавка пробовала пугать маленьких хулиганов, поливала их водой, даже пыталась явиться и вразумить, но те её не слушали и не боялись ни капли.
— Вот дождутся, утоплю я их! — со слезами на глазах жаловалась она Майе и Глафире.
Подруги с двух сторон гладили её по трясущимся плечам, утешая.
— А и притопи, — Майя недобро сверкнула глазами. — Не до смерти, а так, чтобы знали! Может, не будут больше расчёсками в честных мавок кидаться.
— Так нельзя, Майюшка, — охнула Глафира. — Они же дети!
— И что? Значит, им можно быть свиньями, что ли?
— Вот ты так говоришь, потому что у тебя своих деток нет, — Глафира обиженно надула губы. — Когда будут, поймёшь!
— При чём тут это? — Майя скривилась. — Я так думаю: Марфе надо взять хворостину покрепче да надрать этим хулиганам мягкое место так, чтобы неделю сесть не могли. Ну и мусор весь прибрать, конечно, чтобы снова болото не развести.
— Не слушай её, Марфушка. Лучше я тебе помогу. Сама все бумажки-фантики соберу и с ребятишками этими потолкую, чтобы не озорничали, хочешь? А ты отдыхай. Тебе опосля болотного житья-бытья в себя приходить надобно.
Ну конечно, Марфа этого хотела!
Только она не поняла, почему Майя вдруг обиделась и ушла — даже водорослевые рулетики с икрой не попробовала.
Глафира слово своё сдержала: на некоторое время хулиганы и впрямь притихли. А Марфа не могла нарадоваться на милую подруженьку.
— Ты иди, погуляй пока, — говорила та с милой улыбкой. — Насиделась, небось, на своих гнилых болотах, намаялась, бедненькая. Мы тут с Лушенькой-душенькой пока похозяйничаем: и приберёмся, и обед приготовим, и кровать пухом рогоза выстелим, чтобы тебе помягче спать было.
И Марфа гуляла. Ходила по гостям (её везде привечали: всем была охота послушать про жизнь в болотном царстве, поцокать языком и втайне порадоваться, что беда случилась не с ними), любовалась закатом, сидя на камушке, и, конечно, училась играть на ударных, потому что дала себе слово осуществить заветную мечту. Правда, вместо барабанов у неё пока были пеньки, вместо палочек — веточки орешника, а вместо тарелок — крышки от кастрюль, но ей вполне хватало и этого.
Жаль вот только, с Майей они так и не помирились. Та наотрез отказалась приходить в гости, пока там крутится «эта несносная Глафира».
— Ты к ней несправедлива, — Марфа хмурила брови: она не любила, когда её лучшие подруги не ладили между собой. — Глаша бывает немного навязчивой, это правда. Но она же не со зла! Это просто забота такая.
— Душная у неё забота, — вздыхала Майя, качая головой. — Помяни моё слово, ты ещё хлебнёшь с ней горя горького!
— Ты просто ревнуешь, потому что я дружу с ней больше, чем с тобой!
— А ты уверена, что мы всё ещё дружим?
Вот так слово за слово — и пробежала между ними чёрная тень, будто холодной водой за шиворот плеснули. Видимо, правду говорят: речные мавки озёрным не товарищи — слишком уж они разные. Эти речные вечно носы задирают! Раньше-то Марфа думала, что сестрица Майя не из таких, но нет — все они одинаковые. Хорошо хоть подруженька Глаша из своих, озёрных. Может, потому и жили они душа в душу?
— Мы с Лушенькой пока у тебя побудем, ты же не против? — Глафира наводила порядок, раскладывая разные виды водорослей по пузырькам и баночкам. — Моё озерцо почистить решили. Скоро чистой воды напустят, рыбок разноцветных… будем опять друг к другу в гости плавать.
— Конечно, живите, сколько надо, — Марфа только обрадовалась хорошей компании. — Хочешь, новую комнату для вас пристроим?
— Ой, да ладно, — смущённо отмахнулась Глафира. — Мы уж как-нибудь. В тесноте, да не в обиде!
Марфа даже не поняла, в какой момент всё резко переменилось и она стала чужой в собственном доме.
— Опять в облаках витаешь? — пилила её Глафира. — Вот пошла бы лучше приготовила что-нибудь! Или мы тут тебе прислуживать должны?
Стоило Марфе уединиться на бережку, чтобы поиграть на своих «барабанах», как она тут же получала упрёки в легкомыслии и безответственности. А проклятые мальчишки снова повадились мусорить, и это, как оказалось, тоже была Марфина вина.
— В своём собственном озере не можешь порядок навести! Мавка с изъяном — вот ты кто! — от прежней душки Глашеньки не осталось и следа. — Правду говорят: если в тебя однажды проникла болотная гниль, ты так навеки с гнильцой и останешься!
«Это пройдёт, — думала Марфа. — Просто у Глафиры тяжёлые дни, надо потерпеть. Она ведь хорошая и так много мне помогала. К тому же я и правда часто бездельничала...»
Однажды её не пустили домой. Глафира просто захлопнула дверь перед носом у Марфы, бросив напоследок:
— Уходи, дармоедка! Теперь это наше озеро. Ты его бросила, а мы себе присмотрели — чего ж добру пустовать? Уже заселяться хотели, вещички начали переплавлять — и тут ты! Уж лучше бы тебе никогда не возвращаться из Мокшиных топей!
Рыдая и размазывая слёзы по лицу, Марфа поплелась к Майе жаловаться. Та, заахав, обняла свою глупую сестрицу и ни словечка поперёк не сказала, хотя на языке наверняка крутилось едкое: «Я же предупреждала!»
— Что мне делать? — Марфа хлюпала носом. — Как я буду без родного озерца? У меня уже перепонки между пальцев сохнут. А в реке жить не смогу, хоть убейте. Слишком уж холодная вода.
— Значит, пойдём к Водяному царю и будем требовать справедливого суда! — Майя стукнула кулаком по коряге, из-под которой распрыгались в стороны возмущённые лягухи.
Идея была хороша, вот только ничего у них не вышло. Водяной, оглаживая седую бороду, выслушал и Марфу, и Глафиру, а потом зычным голосом огласил свою волю:
— Кто об озере заботился, обихаживал его и лелеял, тому и владеть им по праву! Не обессудь, Марфуша, но оно более не твоё и отныне будет зваться Глашкино Озерцо. Потому что нечего было бросать нас и на болота убегать! Так-то!
Майя, конечно, стала возмущаться, но её никто не послушал. А Марфа совсем сникла, даже её рыжие волосы потускнели, будто бы их присыпало пылью.
— Что ж, видно, такова моя расплата за былые ошибки, — вздохнула она. — На болота я не вернусь, но и здесь мне тоже не рады. Пришла пора подумать, куда дальше подаваться. Мечтала я о собственном пути: вот жизнь мне выбора и не оставила. Стало быть, я уйду — не поминайте лихом.
Но верная Майя приложила палец к губам:
— Ш-ш-ш, ты брось горячку-то пороть! Клянусь, сестрица, я этого так не оставлю!
Признаться, Марфа была рада словам утешения, хотя и знала — всё без толку. Везение не может длиться вечно: хватит с неё и того, что чудом спаслась, сбежала с постылых болот и жива осталась. А дальше сама как-нибудь справится. Уж лучше надеяться только на себя, чем снова обмануться в лучших ожиданиях. Поэтому она очень удивилась, когда однажды поутру её разбудила сияющая Майя:
— Плывём скорее, — речная мавка схватила сонную Марфу за руку и повлекла за собой. — Ты непременно должна это услышать!
Они укрылись в тихой заводи среди осоки и камышей.
— Что ты… — Майя не дала ей договорить, закрыла рот ладонью и шепнула:
— Тс-с-с, слушай!
На берегу сидели те самые пацаны-мусорщики — источник всех Марфиных бед. Ух, и ненавидела она их! Но только теперь поняла, что ненавидеть надо было кое-кого другого:
— Что-то давно тёти Глаши не видно, — вздохнул один из ребят, ковыряя палкой влажную землю. — А у меня, как назло, карманные деньги закончились. И папка на мороженое не даёт. Скорей бы она нам заплатила...
— У меня ещё четыре мешка мусора про запас набрано, — похвастался второй. — Как только появится, сразу организуем ей всё в лучшем виде!
— Я вот только не понимаю, зачем тёте Глаше это нужно? — третий пацан оказался девчонкой, только стрижка у неё была короткая, поэтому Марфа раньше не догадалась. — Хорошее же озеро! Раньше в нём даже купаться можно было. Ой, ребята, не нравится мне мусорить. Мама говорит, природу беречь надо!
— Пф, зато денежку платят! — первый мальчишка отбросил свою палку прямо в заводь, и та шлёпнулась перед носом у Майи.
Речная мавка взвилась ужом:
— Эй! — она грозно сверкнула из зарослей зеленющими глазами. — Вообще-то, девчонка права!
— Ой, тётя, а вы кто? — девочка захлопала длинными ресницами.
— Догадайся! — хмыкнула Майя, поднимаясь в полный рост.
Её щеки покрылись блестящей рыбьей чешуёй, на локтях отросли острые окуньи плавники, глаза подёрнулись мутной белёсой плёнкой, как у покойницы, вены на шее потемнели, а ногти удлинились на целую пядь.
Дети, дружно завизжав, бросились врассыпную. Вслед им донёсся грозный рык:
— Только попробуйте мне тут хоть ещё раз намусорить! Я вас из-под земли достану, хулиганьё! — Майя была страшна в гневе.
Озёрные мавки так пугать не умели, но Марфа впервые в жизни не завидовала. Ей хватило пару лет прожить в облике болотницы, чтобы сперва возненавидеть собственное отражение в водной глади, а теперь искренне радоваться тому, что былая красота к ней вернулась.
За спинами мавок вдруг послышались восторженное улюлюканье и аплодисменты:
— Ай да Майя! Знай наших! — проклокотал довольный Водяной, поигрывая своим тритоньим гребнем на загривке. — Бьюсь об заклад — эти детишки тебя на всю жизнь запомнят! Больше ни фантика мимо урны не пронесут. А ты, Марфуша, на старика зла не держи. Я-то не сразу разобрался, что Глашка тебя извести решила. Виноват. Смутило меня твоё болотное прошлое. Но теперь-то вижу, что ты из наших и сердце у тебя доброе. Майюшка мне всё про тебя рассказала.
— Спасибо, что прислушался, дедушка, — улыбнулась Майя, и Марфа вытаращилась на неё, разинув рот:
— Так это правда? Ты самого Водяного хозяина внучка?
— Только не говори никому, — Майя покраснела. — Это тайна. Я не хочу, чтобы меня задавакой считали токмо из-за родства.
— Майюшка у нас зело самостоятельная, — не без гордости булькнул Водяной. — С детства своим умом жить хотела, ни о чём меня не просила. А за тебя, смотри ж ты, вступилась.
— Потому что всё должно быть по справедливости! — сказала Майя, как отрезала, а Марфа еле слышно прошептала:
— Спасибо, сестрёнка!
— Глашку-то я проучу, — прогудел Водяной, поглаживая свою кудлатую бороду. — Заслужила! Пущай в грязной луже немного поживёт да над своим поведением подумает! А то ишь, повадилась обманом своего добиваться, чужими руками мусорить да детей человечьих дурному делу учить! Эх, ну, бывайте, девоньки! Зовите, если что.
Он нырнул, шлёпнув по воде мощным рыбьим хвостом, и пропал с глаз долой.
Марфа никак не могла поверить своему счастью: неужели это и правда всё?
— Значит, я могу идти домой? — она несмело глянула на сестрицу, а та с ехидцей молвила:
— Так ты, помнится, уходить думала, чтоб в других краях счастье искать?
— Думала, да раздумала, — улыбнулась Марфа. — В Дивнозёрье мне сделали столько добра, что теперь я хочу отплатить вам всем той же монетой. А найти собственный путь я ещё успею. В таком деле торопиться не след — всему своё время. Пока же моё место здесь. Ведь не зря люди говорят: дом находится там, где твоё сердце, а сердцу хорошо там, где друзья.
@ Чароит
---
Первая история цикла: Тайкины тайны
Ещё больше сказок о Дивнозёрье на Патреоне у автора