На долю новоиспеченного парикмахера только что выпорхнувшего из стен ненавистного ПТУ или закончившего неоправданно дорогие курсы, как правило, выпадает довольно интересное начало карьеры. Ведь во время обучения практики катастрофически не достаёт и неопытного мастера готового всегда и везде запортачить даже несложную причёску берут лишь в салоны с весьма сомнительной репутацией. Но именно в таких местах, как известно, и встречаются те самые бесценные «бриллианты», истории о которых остаются с очевидцами на долгие годы.
В салоне, где мне выпало начинать свой путь таким «бриллиантом» была женщина с загадочным и многообещающим именем Снежанна. Указанную составляющую профессионального успеха неизменно дополняли: заверения администратора о пятнадцатилетнем опыте работы данного мастера (к моменту моего прихода женщина не проработала в сфере и года) и эксцентричный образ включавший: откровенные наряды, когда-то подчёркивавшие фигуру обладательницы, но теперь нещадно выставляющие её обвисшую кожу, опавшую грудь и выпирающие бока на всеобщее обозрение, километровые ногти непременно кислотного оттенка, ярко лиловую помаду, превращавшуюся в желе и таинственно перемещавшуюся с когда-то накаченных губ по всему салону, и, залаченные салонным же лаком до состояния стекловаты, насмерть выбеленные волосы, собранные в ту самую укладку аля «сеновал 80-х», которую так любят отрабатывать на манекенах в учебных заведениях, и с которой в современном мире парикмахеры сталкиваются лишь когда готовят очередную бабушку к юбилею или знакомятся со Снежанной.
Как уже было сказано, женщина была новичком, но свой авторитетный, придуманный жадным хозяином салона пятнадцатилетний опыт отыгрывала с мастерством, не снившимся даже Станиславскому. Чтобы подозрений относительно её опыта не возникало, Снежанна работала максимально быстро, затрачивая на женскую стрижку любой сложности минут 20, а на мужскую чуть больше десяти. Пока искромсанный в лоскуты клиент пытался прийти в себя и оценить масштабы катастрофы, мастер вертела его на парикмахерском кресле со скоростью которой позавидовали бы агрегаты, испытывающие вестибулярный аппарат космонавтов, и приговаривала что-то вроде: «Нравится?» «А вы посмотрите – как волос лёг!» «а какой объём!» «Ну нравится?! Нравится?!».
Стоит оговориться сразу, что ответ «нет» не принимался Снежанной решительно ни в каком виде. Раскрученный на кресле клиент как бы сам «вылетал» в сторону стойки администратора, лишь отдалённо осознавая, что его только что обкорнали по самые «не балуй», отдавал свои кровные, крестился, и в дальнейшем обходил наш салон по другой стороне улицы. Но немногочисленные почитатели Снежанны (а были и такие), привыкшие ходить с торчащими в разные стороны клоками волос, не замечавшие, появившиеся из ниоткуда проплешины на затылке, воспринимавшие окрас «под мёртвого барсука» как «непередаваемую словами игру цвета» и всегда готовые расстаться с 20 сантиметрами вместо двух, своими нечастыми хвалебными отзывами, раздували её изредка дремавшее эго до вселенских масштабов.
И вот, однажды, порог нашего скромного заведения переступила ОНА. Ухоженная женщина лет пятидесяти с искусно сделанным макияжем на волевом лице, в изысканном платье и начищенных до блеска лакированных туфлях, благоухающая «пятой шанелькой» и явно знающая, чего хочет от жизни. Каким злым ветром её занесло в тот день в наше богоугодное заведение – для меня навсегда останется загадкой, но то, что эта дата помечена в её календарике тёмным цветом– остаётся очевидным фактом.
Проплыв к стойке женщина вежливо попросила пригласить опытного мастера. В смене нас было трое. Недовольно покосившись на меня и ещё одну девочку-стажёра, администратор бренно поплелась на кухню отрывать Снежанну от очередных «гостинцев», якобы передаваемых ей от нескончаемых ухажёров и поклонников в количествах, способных до отвала накормить роту солдат. Но Снежанна справлялась одна. И посему, весьма не любила когда её отрывали от столь важного дела.
Спустя пять минут ухоженная женщина уже сидевшая в кресле увидела в зеркале неизбежно приближавшуюся Снежанну. Скромно уточнив про стаж работы мастером, клиентка боязливо поджала ноги, и негромко озвучила свои пожелания. Кем бы ни была эта волевая женщина в обычной жизни: строгим руководителем, бизнесвуман, супругой высокопоставленного человека или всё сразу, в руках Снежанны она была беспомощной жертвой, и судя по взгляду кролика столкнувшегося с удавом она поняла это уже после того, как пеньюар в уверенных руках мастера превратился в удавку.
Пожелания у клиентки, носившей стрижку «шапочка» были весьма скромными: слегка освежить концы, чтобы вернуть объём, но не трогать отрастающую чёлку, так как по справедливому утверждению самой же женщины, срезанная в своё время чёлка окончательно округляла слегка склонное к полноте лицо.
Снежанна бросила своё дежурное: «Понятно, сейчас будет красиво» и понеслась творить красоту. Увидев в руках мастера машинку, неизменно приближавшуюся к затылку, обреченная покраснела и поинтересовалась – зачем нужен сей инструмент? На её «счастье» машинка с уже затупившимися лезвиями, начала сильно дергать волоски, да так, что женщина пару раз аж подпрыгнула на стуле. Недовольно побурчав, несчастная мастер была вынуждена всё же прибегнуть к ножницам. («Гостинцы» при таком раскладе отодвигались ещё минут на 10.)
Клиентка облегченно выдохнула. Но, увидев в зеркале отлетающие с затылка смачные клоки волос, которые могли бы называться «кончиками» только в Снежанинном воображении, женщина окончательно растерялась и неуверенно попыталась прервать экзекуцию, на что услышала «Я знаю что делаю» и «будет красиво». Оценив опасную близость ножниц и уха, обречённая замолчала.
Спустя несколько минут Снежанна пролепетала : «Закройте глазки», это означало, что она закончила стрижку и хочет проработать линию окантовки, куда входит и чёлка. Боюсь представить, что было в голове у несчастной женщины, раз уж она беспрекословно закрыла глаза, несмотря на то, что чёлку она трогать не собиралась.
В себя она пришла лишь когда открыла глаза и увидела, что избавилась от надоевшей чёлки… которую Снежанна заботливо срезала под длину от силы в сантиметр оставив надо лбом «игривый» хохолок торчащих в стороны волос. И тут в испуганном кролике проснулась строгая начальница, которой, судя по всему, и являлась эта ухоженная, до того злополучного дня, женщина. Ни до, ни после, я не слышала столь отборного и изысканно подобранного мата, разносившегося непонятно откуда взявшимся в хрупкой женщине басом.
Снежанну не спасали ни попытки покрутить кресло, ни заверения что «сейчас все так ходят» и «вы же сами хотели без чёлки», ни писклявые выкрики «КРАСИВО!». Но обладательница уникального имени и не менее уникального парикмахерского таланта не была бы собой, если бы просто поменялась местами с жертвой и терпеливо выслушала бы все претензии.
Через минуту, которую горе-мастер, продолжавшая что-то лепетать, потратила на заметание следов преступления, Снежанна неожиданно сменила свой писк на громогласные раскаты остервеневшего голоса, вещавшего: «ДА МОЖЕШЬ ЗАБРАТЬ СВОЮ ОБЛЕЗЛУЮ ЧЁЛКУ ИЗ СОВКА И ПРОВАЛИВАЙ ИЗ МОЕГО!!! САЛОНА, ХОЧЕШЬ «МОМЕНТА» НАЛЬЮ В ДОРОГУ ПРИСОБАЧИШЬ СЕБЕ КАК НРАВИТСЯ!
Молоденькая администратор закрыв лицо руками старательно пыталась не свалиться за стойку ресепшн. Её испуганные глаза – единственное, что не было скрыто ладонями, выражали полнейшую безысходность. Что делать – она не знала: хозяин салона как всегда не брал трубку, а одёргивать разъярённую Снежанну она попросту боялась.
Словесная перепалка длилась ещё около получаса, она включала в себя: попытки выдернуть администратора из прострации, вой у зеркала, перекидывание волосами и совершенно уникальные производные отборного русского словца, абсолютно негодные к употреблению в приличном обществе. За это время в салон заглянул мужчина, но бросив короткое «понял» спешно удалился. Много позже, отошедшая от произошедшего администратор, шутила, что это был Снежаннин ухажёр,уже привыкший к такому поведению, и всё осознавший с одного взгляда, но тогда мы его даже не заметили.
Снежанну, после, не уволили, и даже не сделали выговора, по крайне мере за те пару месяцев, которые я оставалась в данном салоне. И это несмотря на то, что уходя, ухоженная женщина клялась, что «затаскает нашу контору по судам» и Снежанна «ещё поплатится». Уходила она, к слову, с аккуратно свёрнутым целлофановым пакетиком, где покоились навсегда покинувшие её голову волосы.