Выход даже на одно-двухдневную охоту был очень непрост, ведь несоблюдение установленных традиций могло привести к неудаче или беде, а сборы на охоту длительную сопровождались массой ритуалов. Конечно, жена отправлялась на отдельную лавку и не смела не только к мужу прикоснуться, но даже глянуть на его охотничьи снасти. Пока собравшиеся охотники не выходили из деревни, ни одна баба не должна была из дома нос показать на улицу – встреченная охотниками на пути женщина была настолько дурной приметой, что охотники возвращались!
– Могу представить, что с ней было!
– Старики такую полоротую вожжами учили так, что неделю не присаживалась, ведь сорвать охоту для коми – это как в лицо плюнуть, о такой раззяве потом детям рассказывали.
А перед выходом охотники обязательно шли в баню, старики учили, что вода все грехи прошлые смывает, да и лесные немытого издалека чуют.
Входя в лес, кланялись парме-матушке и обещали гостить тихо. Придя к избушке, нужно было постучать и попросить впустить пожить, погреться. Изба вроде и твоя, семейная, даже родовая, но в то же время она и лесная!
Каждая семья имела свои угодья, причём никаких документов, конечно, не было, было твёрдое слово и родовые вековые права. Нарушить их – позор великий, ну, а взять добычу из чужой ловушки было невозможно.
– Но ведь мы шли с Велью, встретили глухаря в петле, ты велел мне его достать!
– Верно, но что потом мы сделали?
– Повесили его на ёлку возле ловушки!
– Вот! На земле его погрызть могли, а на дереве даже ворона не тронет, висящего забоится, ворона умная, решит – а вдруг это обман, ловушка? А хозяин ловушек потом придёт, увидит спущенную петлю и найдёт глухаря, нам спасибо скажет, Яг-морт это спасибо оценит и нам другого глухаря даст – э, брат, в тайге всё непросто! Это ты думаешь, что в лесу тебя никто не видит!
Промысел вели в два сезона: осенью (арся вора лом) на боровую дичь, лося, утку и гуся, и зимне-весенний (товся-тулысся вора лом). Зимний был самый длинный, вот здесь применяли массу ловушек, петель, самоловов, потому что тратить порох и свинец на рябчика, белку, тетерева коми мужик считал расточительством, да и не напасёшься пороха и дроби на всю зиму.
Именно в этот период охотник из родовой избушки выходил на туй – заранее проложенный путик, где подновлял старые ловушки-давилки, слопцы, пасти, и делал новые, развешивал приманку – рябину чаще всего – для птиц, разбрасывал накроху – перья, внутренности, крылышки, головы уток, рябчиков – для куницы, потом, сделав петлю по тропе, возвращался в избушку, чтобы наутро опять пройти новый туй, и так ежедневно.
– Я читал у Гиляровского, известного дореволюционного журналиста, что только из Усть-Сысольского уезда (сейчас это Сыктывкар, столица Коми республики) за зиму вывозили до пятидесяти тысяч пар рябчиков, причём зырянский рябчик, выросший в тайге на ягодах, особенно ценился гурманамив столичных ресторациях.
Это орудия охоты, которые можно назвать пассивными: приготовил, насторожил, ушёл, потом проверил, снял добычу, опять насторожил. И так весь сезон.
Активные орудия – это лук и гораздо позже ружьё.
Лук известен на территории Коми с каменного века, причём дожил он до века двадцатого, что вполне объяснимо: сделать его может любой, расходов никаких, нашёл в лесу, высушил, потом обстрогал выбранный ствол можжевельника, реже сердцевину черёмухи, натянул тетиву – и всё! Конечно, лук требует навыка, тренировки постоянной, но ведь у коми детей лес сразу за околицей, набивай руку, тренируй глаз – отец похвалит, девки отметят, парни позавидуют – это тоже стимул, и немалый.
На фото, сделанном уже в ХХ веке, хорошо видна стрела – никаких привычных по сказкам и легендам острых наконечников, которые портят добычу. Крупный тупой наконечник. Такими стрелами сбивали с дерева и белку, и куницу, и соболя, и рябчика, причём оглушённую добычу добирала лайка, осторожно придавливая и отдавая хозяину. Если молодая собака добычу в азарте рвала, её учили, причём больно, но один раз – второго она не переживала, тупые и злобные собаки на охоте не нужны.
– Я читал у Бианки, знатока природы, охоты и собак, что лайки, останавливая кабана, так хватают его за гачи, штаны на ногах животного, что отрывает шкуру от мяса, но эта же лайка принесёт вам из утиного гнезда яйцо, не раздавив его в пасти.
Лук верно служил коми охотнику практически до ХХ века, огнестрельное оружие появилось у коми уже в ХVІІ веке, но об этом в следующую нашу встречу.