Я брожу в одиночестве ярких фар И мелькают в глазах эти чёрные шины. Я пошел бы навстречу. Но сзади удар. Он был быстрым и чётким. Он сломал мою спину. Мое тело обрушилось на холодный асфальт. Последнее, что видел - свет фонаря. А на глаза опустили будто вуаль Черную, в кружевах и вовсе не зря. Наверное, для того, чтобы не видеть, как ты Вышла совсем на чужой остановке. И шла ты в тумане моей пустоты, А я ждал и надеялся. Сеял тревоги. Я бродил по бордюру высоченных величин, А мимо проносились шумные трамваи. Я смотрел лишь вперед и не видел причин И шёл напролом будто в пьяном угаре. И мне не было страшно, хоть я был одинок. Я смотрел ведь в туман. Я искал в нем тебя. Но удар по спине, как последний бросок. Я упал. Потерялся. Скорбите любя.
Я брожу в одиночестве ярких фар
И мелькают в глазах эти чёрные шины.
Я пошел бы навстречу. Но сзади удар.
Он был быстрым и чётким. Он сломал мою спину.
Мое тело обрушилось на холодный асфальт.
Последнее, что видел - свет фонаря.
А на глаза опустили будто вуаль
Черную, в кружевах и вовсе не зря.
Наверное, для того, чтобы не видеть, как ты
Вышла совсем на чужой остановке.
И шла ты в тумане моей пустоты,
А я ждал и надеялся. Сеял тревоги.
Я бродил по бордюру высоченных величин,
А мимо проносились шумные трамваи.
Я смотрел лишь вперед и не видел причин
И шёл напролом будто в пьяном угаре.
И мне не было страшно, хоть я был одинок.
Я смотрел ведь в туман. Я искал в нем тебя.
Но удар по спине, как последний бросок.
Я упал. Потерялся. Скорбите любя.