(Речь собеседника скорректирована, лишена нецензурных и бранных слов, лексических несуразиц)
Четыре часа уже утра. Только что отвёз от «иордани» домой четырёх парней-спасателей. Ребята были весёлыми – никого спасать не пришлось, даже самим получилось окунуться в прорубь.
Поступил новый заказ из своеобразного цыганского гетто нашего города. Подъехал. В салон заглянул сказочный персонаж, ну очень похожий на главного гнома из фэнтезийного блокбастера «Братство кольца». «Гимли» чему-то удостоверился, дал за спину отмашку и сам уселся на сиденье рядом со мной.
Открылась задняя дверь и в салоне очутились сначала куча баулов и узлов, а затем средних лет женщина, ничем не примечательная, с платком на поллица.
Часть пути проехали молча. Потом «Гимли» попросил остановить. Женщина с вещами нас покинула, а мы поехали дальше. Через минуту молчание наконец было прервано.
– С праздником!
Я не христианин, но в силу славянского миропонимания веротерпимый, потому кивнул.
– Друг, можешь ответить мне на один вопрос?
Его «друг» было похоже на мычание быка-переростка. Ёжкин кот! Дай ему топор и водрузи на котлообразную голову средних размеров ведро – ну вылитый житель подгорного царства получится!
– Слушаю.
Он начал без пауз.
– Вот скажи. Почему водой можно смыть все грехи?
– Не понял. Поясните.
– Ну… Целый год вы блудите, совершаете разные проступки… на улице, в магазине, дома… А затем раз и… смыли все грехи в священной крещенской воде! Как так можно?
Я немного опешил. С такого ракурса ещё никогда не смотрел на моржевание в крещенской проруби. Затем ответил:
– Я бы развёл эти понятия – «купание в крещенской проруби» и «смыть грехи». Проступки человека сходят «на нет», когда он понимает, что преступил черту и искренне раскаивается в этом, больше не допускает ошибок в аналогичных ситуациях. А купание в «иордани» - это, скорее, приобщение к религиозному таинству, и глубже – к матушке-природе, которая в эту ночь, действительно делает волшебной текущую воду, заряжая её чистой энергией. Смыть с себя усталость и негатив, зарядиться бодростью и свежестью, переступить страх – вот основные, на мой взгляд, смыслы сегодняшнего действа.
Цыган круто заострил тему разговора.
– Да ладно! Вот пример. Все мужики – кобели. Им нужно разнообразие. Со своей женой быстро наскучивает, потому идут к жене соседа. Ну а в эту ночь раз – и смыли своё распутство. Весело, с задором. Стали чистыми, словно агнцы. Не раз такое слышал! А завтра за новую юбку уцепятся… Вот ты сам! Разве не мужик?!
– Не мужик!
«Гном» замер. Пока ему в голову не пришла какая-нибудь чушь, я развил свою мысль:
– Я – мужчина. И свою жену люблю, в грязь не втаптываю. Объяснять разницу между мужиком и мужчиной не буду, но скажу, что не все мы – быдло. Для меня женщина – понятие светлое, сакральное. Это спутница, мать моих детей, моя берегиня...
– Но ведь мужская сущность никуда не девается! Что здесь такого – пойти налево? Я же не ухожу из семьи? У меня тоже дети, хозяйство. Я не лишаю их себя, своего внимания, тех же денег… Просто наша физиология такая – требует разнообразия!
Я устал. Смена подходила ко к концу, хотелось домой и спать. Потому перешёл на «решительное ты»:
– Послушай… Вот ты пошёл к чужой жене. А другой такой пришёл к твоей. И пользует её, пока ты шляешься с чужими…
Такого он не ожидал. Пошёл на попятную:
– Не, моя не такая… Ну… пусть не с чужими жёнами. Вон, например, я знаю одну, постоянно в баре сидит. Мужа у неё нет, точно! Такая конфетка!.. В ухажёрах отбоя нет!
– Ещё хуже. Женщина-помойка. И ты пользуешься этой помойкой, а потом эту грязь, неведомые болезни несёшь в свою семью, в свою жену. Что в этом хорошего?
Цыган мрачно засопел, потом стих. До конца маршрута не сказал ни слова. Расплатился, сдачу не взял и ушёл в наступающий рассвет.
А я вот до сих пор думаю, «смыл» ли он с себя в ту ночь грехи или нет?! На всякий случай, я его простил. Авансом…
